Мои глаза наполняются слезами, я быстро смахиваю их и оглядываюсь. После этого признания в моей голове роятся безумные мысли. Он желает мне счастья, но я не понимаю, что это такое. Я играю на пианино, чтобы отвлечься, но что, если мне больше не от чего будет убегать? Что, если моя жизнь станет насыщенной и беззаботной? Я так сильно хочу этого, что это причиняет мне боль и служит напоминанием и предупреждением: с такими людьми, как я, не случается ничего хорошего.

Я отхожу от Стила, подхожу к краю площадки, расположенной на холме, и смотрю на тропинку, которая огибает холм и ведет к месту для прыжков. Однажды за обедом я услышала, как Талия и танцовщицы обсуждали эту тему. Они не решались прыгнуть в воду, но говорили, что хоккеисты таким образом проходят некое посвящение.

Внезапно я понимаю, что тоже хочу попробовать окунуться в ледяную воду.

Не оглядываясь, я иду по дорожке. Сначала я снимаю свитер, позволяя ему упасть на траву, затем туфли и останавливаюсь, чтобы снять носки и легинсы.

– Аспен! – кричит Стил, но его слова уносит ветер.

Если они могут, то и я смогу, верно?

Я снова надеваю туфли и в нижнем белье подхожу к месту старта, у которого стоят таблички с предупреждениями: «Прыгать запрещено», «Опасно», «Внизу скалы». Я вглядываюсь в мутно-сине-зеленую воду и, заметив участок, где нет камней, понимаю, что мне нужно попасть в эту точку.

Внезапно Стил хватает меня за руку, и я разворачиваюсь, готовая его оттолкнуть.

– Позволь мне быть безрассудной! – кричу я, но внезапно замираю.

Он тоже без одежды, как и я, только в трусах и ботинках. Я смотрю на его татуировки и пресс, а затем он берет меня за руку, и наши пальцы переплетаются.

– Вместе, – говорит он, но не предпринимает никаких действий, ожидая моего следующего шага.

И я его делаю.

Пара шагов – и мы уже в воздухе.

Я беру Аспен за руку, и мы прыгаем с края обрыва. Быстро взглянув на нее, я делаю глубокий вдох, а затем мы выныриваем на поверхность. Вода холодная, но не настолько, как могла бы быть в это время года. Она увлекает нас в глубину, стискивая со всех сторон. Мы сопротивляемся, пытаясь выбраться, и внезапно рука Аспен выскальзывает из моей. Однако это не имеет значения, потому что я чувствую ее тепло в воде всего в нескольких дюймах от себя. Я мотаю головой, и капли воды разлетаются во все стороны, а затем снова тянусь к Аспен. Она приглаживает волосы назад и вытирает глаза. Ее макияж по-прежнему безупречен, и я невольно вздыхаю, представляя, как вода смоет ее помаду с моего тела.

Сейчас мне не стоит об этом думать, но потом я решаю, что мы можем просто повторить то, что произошло в ресторане. Ведь это Аспен заставила меня прыгнуть, и, если помада сотрется, это будет на ее совести.

Я обнимаю ее за талию и привлекаю ближе, но мы стараемся не задеть друг друга ногами. Затем Аспен откидывает голову назад, смотрит мне в глаза и смеется. А ее смех – это, черт возьми, музыка для моих ушей. Я целую ее, желая разделить ее счастье, которое, возможно, поможет мне забыть о своих печалях, и Аспен улыбается мне в ответ. Она обнимает меня за плечи, а ногами обвивает мои бедра.

– Тебе не стоило прыгать, – говорит она, – ведь через несколько часов у тебя игра.

Не обращая внимания на ее беспокойство, ведь я не собирался отпускать ее одну, я показываю ей, откуда мы можем выбраться из воды, и она плывет в том направлении. Преодолев несколько скал, о которых нас предупреждали знаки наверху, мы добираемся до выступа.

Аспен безуспешно пытается подтянуться, и, подплыв к ней сзади, я беру ее за бедра, чтобы помочь ей подняться. Она поворачивается ко мне и садится на выступ, прикусывая нижнюю губу. Я тоже подтягиваюсь и, выбравшись на выступ, встаю на ноги. Окинув взглядом дорогу, по которой мы должны вернуться за нашей одеждой, я понимаю, что идея Аспен не снимать обувь была удачной. Путь наверх оказался немного каменистым. Я помогаю Аспен подняться, а затем веду ее перед собой, наблюдая, как вода стекает с ее тела. Сквозь влажную ткань ее бюстгальтера проступают очертания сосков, и я стараюсь не думать о татуировке, которая видна прямо у кромки ее трусиков. Вместо этого я снимаю нижнее белье и рассматриваю свой половой орган, чтобы убедиться, что на нем все еще есть красная помада. Не знаю, почему это так меня беспокоит, но то, что девушка забралась под стол в ресторане, говорит о ее смелости, и это тоже вызывает у меня трепет.

Теперь Аспен принадлежит мне, и она даже не пытается это оспорить.

Наконец мы возвращаемся к месту прыжка и находим нашу одежду. Я не утруждаю себя переодеванием, ведь мы оба промокли насквозь, а я не захватил с собой запасной одежды. Поэтому я собираю мокрую одежду в кучу и наблюдаю, как Аспен приходит к тому же выводу относительно своих кожаных легинсов.

– У меня в машине есть полотенце, – говорю я и увлекаю ее за собой.