– И я помню еще одну женщину, – кивает Кора. – Она была строгой, и я старалась держаться от нее подальше.

– Пирсон.

– Откуда ты знаешь? – шепчет она, и, подойдя к краю острова, на котором все еще сидит Кора, я хватаюсь за столешницу.

– Что еще ты помнишь?

– Помню, что другие девочки были злыми. Джейс…

– Ты привела меня сюда не просто так, – говорю я, прежде чем она успевает продолжить. – Тебе надоело ходить по кругу, как мы делаем это сейчас. Ты злишься на меня, и я хочу, чтобы ты поняла причину этой злости.

– Хорошо, – кивает Кора, встречаясь со мной взглядом.

– Девочки… – подсказываю я.

– Я смутно помню то, что я им не нравилась, но у меня был один друг.

Я.

Пока Кора, зажмурив глаза, переживает те моменты заново, я молча жду. Наверное, она видит свои воспоминания, будто сквозь запотевшее стекло, и я не могу сказать, достаточно ли этого. Мои воспоминания о том времени никогда не исчезали. Даже сейчас я могу мысленно прожить каждую секунду тех чертовых лет, будто все еще нахожусь в приемной семье или приюте.

– Джейс, – наконец выдыхает Кора. – Ты тоже был там?

Я выдыхаю, и вместе с воздухом из меня выходит часть напряжения, которое поселилось в моих костях с того самого дня, когда она приехала в Стерлинг-Фолс.

– Был. Я знал тебя.

И знаю до сих пор.

– Ты знал, что я Корин Стерлинг?

– Тогда – нет.

– А когда ты узнал? – Она соскальзывает со столешницы и встает рядом со мной, едва не коснувшись моего тела. – Почему ты считаешь, что это оправдывает все, что ты сделал?

Я не могу удержаться и тянусь к ней, и Кора не отшатывается, когда я кладу два пальца под ее подбородок и поднимаю лицо, чтобы она снова посмотрела на меня. Я хочу, чтобы она осознала всю серьезность моих слов, когда я выскажу то, что собирался.

– Потому что я знаю тебя всю жизнь, – рычу я ей в лицо. – И ты моя во всех чертовых смыслах этого слова!

– Но ты не оставил мне выбора в этом вопросе! – рычит она в ответ.

С моих губ слетает смех, потому что я понимаю, что мне не победить.

– Ты ведь не можешь просто извиниться? – внезапно спрашивает она.

– Я мог бы извиниться, если бы мне правда было жаль. – Я опускаю руку, и Кора отступает на шаг назад.

– Но ты не извиняешься.

– Потому что не жалею. Я бы сделал это снова.

– Почему?

Почему?

Самый бессмысленный из вопросов.

Я делаю шаг вперед, и она снова отступает. Дюйм за дюймом мы движемся вокруг кухонного острова, пока она не забивается в угол, а я не продолжаю напирать. Я прижимаю руки к столешнице по обеим сторонам от нее и вижу, как в гневе грудь Коры поднимается и опускается. Ее злость разгоняется от нуля до ста в одно мгновение.

– Меня выгнали из стольких долбаных приемных семей, прежде чем я встретил тебя. Я просто тонул: ввязывался в драки, воровал, убегал. – Я опускаю голову, касаясь лбом ее лба, и в шоке понимаю, что она не стремится меня оттолкнуть и не ударяет в ответ головой. – А потом мисс Уилкокс привела тебя и заставила меня показать тебе приют. У тебя не было друзей, но был я. – Я увлажняю пересохшие от волнения губы. – А потом… все изменилось.

– Что произошло?

– Я выбрался из подвала, и мир вокруг меня стал другим.

Возможно, в отличие от меня, это событие не имеет никакого значения для Коры, но в тот день моя жизнь разбилась вдребезги.

Я пытаюсь отстраниться, но внезапно Кора обхватывает мою шею руками и снова прижимается лбом к моему, будто это позволит моим воспоминаниям вырваться наружу.

И, возможно, она права, потому что так и есть. В мою голову прорываются воспоминания о том, как мисс Пирсон наконец открыла дверь в подвал и позволила мне вернуться в свою комнату. Только вот Коры в приюте уже не было.

– Спустя месяц за мной пришел Цербер. Он вел себя как порядочный парень, очаровал мисс Пирсон или подкупил ее. В любом случае, когда мы оказались с ним наедине, он показал мне твою фотографию. – У меня так пересохло в горле, что казалось, я вернулся на пассажирское сиденье его «кадиллака», в котором пахло сигарным дымом и пеплом даже после чистки. – Он спросил, знаю ли я тебя.

– И что ты ему ответил?

Мой величайший позор.

– Сказал, что знаю, – шепчу я.

– А потом? – спрашивает она, и я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу.

– А потом началась охота.

– Но никто не нашел меня. – Кора дрожит.

Нет, не нашел.

– Они не знали твоего нового имени, а я не собирался им его сообщать. То, что я успел натворить, мучило меня. И я почти…

– Прекрати! – вздыхает она, и я чувствую ее дыхание на своих губах.

Я стараюсь преодолеть агонию, которая повелевала мной в течение десяти лет. Я предал ее, сдал Церберу. И неважно, что им не удалось найти Кору. Я был слишком слаб и должен был учиться на своих ошибках.

– Ты не должна была снова оказаться в такой ситуации, – говорю я. – Я поклялся собственной жизнью, что буду тебя беречь.