— Босс, давай закажем еды, — говорит Каллум, и Вик осторожно переводит взгляд с меня на своего друга.

Кэл складывает руки в молитве и ждёт хоть какой-нибудь реакции от своего лидера, тот кивает.

— Пицца. Я думаю. Да, хочу пиццы, — рассматриваю Каллума, когда он снимает капюшон. Он всегда носит мешковатый верх, но ноги у него мускулистые, к тому же он намного стройнее остальных парней. Слишком много глубоких шрамов на ногах, раны, должно быть, старые, рубцы блестят и зажили, но это явный признак прошлой травмы. Интересно, что же с ним случилось?

— Он ест как лошадь, и все еще обладает телом танцора, — бурчу я, пока Каллум исчез в доме, и тут замечаю, что Вик слегка напрягается, находясь рядом со мной. — Я даже завидую.

— Почему же? — спрашивает Вик, его голос резок и опасен. По позвоночнику проносится молния острых и горячих ощущений, когда он смотрит прямо на меня. — Ты в прекрасной форме. Ты так не думаешь, Хаэль?

Хаэль замирает рядом с нами, Оскар проскальзывает через дверь, оставляя нас троих во дворе.

— Я просто хочу сказать, что вчера ты хорошо присмотрелся, разве нет? И сегодня повторно?

Медовый взгляд Хаэля метнулся в мою сторону, и он облизнул нижнюю губу, сжимая в кулаке ключи от машины.

— У нее идеальное тело, — соглашается он, его взгляд метался от меня к Вику, словно он ждал следующего шага. Но Виктор только фыркает, бросая окурок в сторону и направляется в дом, оставив нас наедине.

— Вот черт, — пробормотал Хаэль, стиснув зубы. — У нас проблемы — он злится.

— Но почему? — Хаэль смотрит на меня, как на сумасшедшую. Он открывает рот, вроде бы для того, чтобы мне ответить, но тут на подъездной дорожке появляется Аарон, и задняя дверь минивэна раскрывается, пропуская Кару и ее сестру.

— Вечер кино и попкорна! — кричит она, притормозив рядом со мной, и улыбается. — Наша любимая няня придет сегодня вечером!

— Что я слышу, — отвечаю я, старательно не замечая взгляда ее брата, осуждающего меня. Я поглаживаю волосы Кары, волнистые и шелковистые, такие же, как у Аарона. — Вы не против, если Хизер присоединится?

Ухмылка Кары освещает лицо, когда она оглядывается на Эшли, зацепившуюся за штаны Аарона.

— Она может присоединиться. И ты тоже, если хочешь.

— Я ценю это, — искренне говорю я, пока Аарон поднял Эшли и пронес ее мимо меня, разрывая наши взгляды, он ведет себя так, словно я не стою в метре от него на той же лужайке. Без разницы.

— Дамы вперед, — паясничает Хаэль, повторяя то, что я уже сегодня слышала. Смотрю на его руку, вытянутую в указывающем внутрь дома жесте. Я прохожу, и нормальность дома Аарона укрывает меня, как занавеской. В этих стенах никакого напряжения, ненависти, рваных криков, только сухие стены. Никакого Тинга.

— Что по планам на сегодняшний вечер? — спрашиваю я у Оскара, тормозя в гостиной, Каллум завалился на диван и уже заказывал пиццу по телефону, Аарон с девочками отправились наверх, а Хаэль выуживал себе пиво из холодильника.

— У нас слишком много незавершенных сделок, — говорит он, глядя на меня через черную оправу своих очков с улыбкой на лице. Любой человек, носящий очки, не должен выглядеть так страшно, но Оскар Монток прекрасно с этим справляется. — Мы будем подчищать за собой.

— Я думала, что вы, ребята, предпочитаете идти напролом. Разве не это ты мне сказал в первый мой день здесь? «Не ходи вокруг да около. Нам действительно это не нравится».

Оскар вскидывает тонкую бровь, а его пальцы потянулись к рисункам на шее.

— Не поспоришь. Мы проследим за директором Ваном и посмотрим, заставил ли его подарок Хаэль подсуетиться, — Оскар замолкает, чтобы послушать смех девочек сверху, и вновь оборачивается ко мне, ухмылка искривила его и без того злые губы.

— На флэшке несколько специально отобранных видео на которых были его девушки, просто чтобы напомнить ему, что мы знаем его грязные маленькие секреты.

Я кривлю рот и выдыхаю, воспоминания захватывают меня. Я запихиваю их обратно и пустое, холодное безразличие наполняет меня. Я могу рассказать эту историю без того, чтобы заново проживать ее. Это то, что я умею.

— Директор Ван — худший из всевозможных видов монстров, — говорю я, думая о его руке на моем колене, потирая, лаская его. — Он выждал, когда я буду в своей самой низкой точке, прежде чем пригласил меня поучаствовать в этом дерьме.

— Что именно произошло? — Каллум поднимает глаза от дисплея, и свет по-особенному играет с его чертами. Если бы не эти шрамы и жесткие мышцы в плечах и на груди, он был бы красивым. — Если ты, конечно, не против поделиться. Каждый справляется с травмами по-своему. У меня предрасположенность к повторному проживанию случившегося в своей голове. Разговоры помогут быстрее избавиться от всего этого.