— Ты думаешь, что это какая-то чертова игра? — интересуется Вик, пока я позволяю своим глазам блуждать по стенам кампуса в поисках полицейских. В моем поле зрения нет ни одного из них. Значит, кто-то позаботился об этом. Это могли быть как Хавок, так и их новоиспеченные враги. — Ваша девчонка порезала мою при помощи ножа.

Мою.

Это слово проделывает со мной ряд странных вещей. Ярость переполняет меня с неудержимой скоростью, и я делаю шаг к Каллуму. Я не забыла о том, что он носит нож в кармане. Он напрягается, когда моя рука пролезает в передний карман его толстовки, но он не останавливает меня, когда я вытаскиваю его, становясь плечом к плечу с Виком.

Он всего на секунду пересекается со мной взглядом и быстро обращает свое внимание к Митчу.

— Каковы твои мотивы? И почему ты так резко встал на стражу Бернадетт Блэкбёрд? — Митч произносит мое имя так, словно я и больше собачьего дерьма не стою. — Разве ты не был одним из тех, кто выбивал из нее дерьмо в десятом классе? Это твоя фишка, Бернадетт, трахать людей, которые относятся к тебе, как к дерьму? Вот почему тебе так нравится член твоего приемного папаши.

Я не выделяю и секунды на раздумья, бросаюсь вперед, зажав нож в ладони. Никто не ожидал от меня резких движений, так что у меня есть небольшое преимущество, когда я взлетаю вверх по ступенькам. Богом клянусь, в моей голове абсолютная пустота, когда я вонзаю лезвие в плечо Кали. Она начинает кричать, как только металл застревает в ее плоти, и кровь ярким пятном заливает ее бледную кожу.

За долю секунды мир превращается в хаос. Кайлер наступает на меня, Каллум подлетает и берет его на себя. Билли подхватывает Кали, когда она падает назад, но я уже отступаю, спотыкаясь на ступенях, когда две банды сталкиваются.

Это происходит всего минуту или две, но этого времени оказалось достаточно, чтобы к окнам на первом и втором этажах привалились толпы студентов, болеющих за одну или другую сторону, в том числе, все охранники, работающие при кампусе. К нам устремилась парочка полицейских и несколько особо смелых учителей, торопящихся расцепить стороны.

— О, милая, — произносит Мисс Китинг, присаживаясь на колени рядом с Кали, и берет свой телефон, чтобы набрать 911. Я же просто стою на месте, когда начинается дождь.

— Кто это сделал? — пычит директор Ванн, когда парни наконец расцепились и разошлись по разные стороны. Он указывает на стонущую Кали. Нельзя сказать, что ее рана была тяжелее моей, но что-то мне подсказывает, что для меня так все сказочно не закончится, как это было с ней. Она собиралась призвать меня к административному наказанию.

Готовлюсь признаться, пока Кали еще не успела насладиться моментом, когда слышу голос Хаэля.

— Это я сд… — начинал было он, но слова Аарона заглушают его.

— Это был я, — заявляет он, и наши глаза встречаются под дождем. — Это мой нож.

Копы надевают на него наручники и сажают в патрульную машину, в то время как нас просят пройти в офис мистера Ванна.

Один студент отправился в обезьянник, другой в больницу, и остальные одиннадцать только что впихнулись в тесное пространство кабинета нашего мудака директора, у которого не было другого выбора, кроме как отстранить нас от занятий на два дня, за которыми последует двухнедельное наказание.

Школа Прескотт не может позволить себе исключить тринадцать учеников за раз, тем самым потеряв все государственное финансирование.

Кроме того, я знаю, что Ванн продолжает активно набирать девушек для своих делишек за пределами школы.

И я готова поспорить, что он не забыл, как хорошо я осведомлена об этом.

Оказалось, что последние два урока не так-то просто пережить. Я чувствую на себе каждый взгляд, вызванный шортами Вика, в которые я одета. Всем не терпится узнать, почему я ошиваюсь с парнями, которых все боятся, почему я позволила парню, которого ненавижу до глубины души, засунуть в себя его член, и почему мне это так понравилось.

Когда звенит звонок с последнего урока, я выхожу на улицу и обнаруживаю там поджидающего меня Хаэля.

— Идем, — бросает он, кивая в сторону своего красного автомобиля. Мои пальцы пробегают по блестящему покрытию перед тем, как я забираюсь в кожаный салон, отделанный дополнительно красными деталями. Здесь пахнет новым авто и Хаэлем Харбином.

— У меня неприятности? — Смотрю, как Хаэль вскидывает одну бровь.

— С кем? — его голос все еще сочится чрезвычайной уверенностью в себе в перемешку с дерзостью. Мне становится интересно, правда ли он так себя ощущает, или же это все поверхностно? — С Виком?

— С Хавок, — поправляю я, потому что и слышать сейчас не хочу его имя. Я кручусь на сиденье, и боль между ног усиливается. Мое тело жаждет большего, в то время как мое сердце еле пережило то, что произошло.