— Куда чаще, чем мне бы хотелось, — наконец сказал он после того, как мы выехали на пригородную улицу и повернули направо у следующего знака «стоп».

Выезд на автомагистраль не так далеко. От сюда примерно, в двух часах езды без пробок. Если будут пробки…блять, это займет вечность. В этом районе никогда не должно было проживать так много людей. Мне просто хотелось, чтобы все переселенцы из других штатов съебались и нашли себе другое место для жизни. Да, меня это настолько бесило.

— Может, нам стоить снова использовать наручники? — предположила я, надеясь, что не вызову тем самым ПТСР или что-то такое.

Аарон убрал свой ремень безопасности и подвинулся ближе ко мне, заставив меня гадать, почему в каждой машине нет единого сидения спереди. Оно как бы оптимально, чтобы обниматься или для чего-то еще. Абсолютно новая для меня концепция, но я приняла ее.

— Если ты хочешь использовать наручники, Бернадетт Блэкберд, тогда мы используем наручники, но не ради меня. Я в порядке, правда, — я мельком взглянула на Аарона, но он лишь тяжело поднял свои глаза и резко развернул мое лицо к дороге.— Хватит переживать за меня. Да, с Кали получилось некрасиво. Но другого выхода не было. Ты сама внесла ее в список. Дело сделано. Я не садист, но и кошмаров из-за нее не вижу, — улыбнулся он, чтобы смягчить удар, но меня это не волновало.

Я справилась с этим.

— Эй, я пообещала быть девушкой Хавок, но я никогда не обещала, быть в здравом уме, — я включила мигалку и вылетела на шоссе за Камаро.

Улыбка хорошего мальчика на лице Аарона стала немного непослушнее, и он наклонился, прижимаясь губами к внешней стороне моего горла. Когда он положил руку на мое бедро, я решила, что мы не доедем до Портленда живым, если он продолжит касаться меня.

К счастью — или нет, зависит от того, как на это посмотреть — он убрал свою руку и вернулся на место.

— Никто в нашей семье не в здравом уме, Берни. Вот, почему мы так хорошо работаем вместе, — Аарон включил музыку громче — Mudvayne — «Determined» — а затем соединил пальцы на шее сзади, закрывая глаза от стремительно проносящихся по обе стороны шоссе фермерских угодий.

Мы доехали за рекордное время, заезжая на тревожно темную парковку у какого-то дерьмового промышленного здания с розово-неоновым словом «Кайз». Это место выглядит именно так, как те заведения, которые я всегда старалась обходить стороной. Это такое заведение, куда девушки входили и больше не выходили. Или же, если выходили, они уже были не теми людьми, которыми вошли.

Я заглушила мотор и, последний раз посмотрев на Аарона, открыла дверь и вылезла.

У нас было семнадцать минут. И все. Нет времени мешкать.

— Установите на своих телефонах таймеры, — приказал Вик, заглушая Харлей и повесив свой шлем на рукоятку. Он был одет в черные толстовку и джинсы, как и все остальные мальчики. Но Хаэль и Аарон единственные, кто были в черных скелетных перчатках без пальцев на левой руке. Даже без пальцев перчатки скелетов накрывали первую костяшку, скрывая от глаз этот восхитительно темный акроним. — Бернадетт, позвони мне и веси на линии. Я хочу слышать все, что вы там делаете.

— Поняла, — сказала я, остановившись рядом с Оскаром, у заднего входа в клуб.

Здесь было несколько мусорных баков, несколько граффити, среди которых есть ужасный силуэт лица клоуна, и больше ничего. Так чертовски жутко. Очевидно, это место раньше было банком. По словам Веры, здесь были старые хранилища, которые образуют некоторые комнаты. Все двери были повернуты внутрь, что сделало их практически непроходимыми.

Я написала Вере, когда Хаэль и Каллум быстренько проверили парковку. На месте, подруга. Это все, что я отправила, на случай, если федералы получат очередной ордер на изъятие наших новых телефонов. Не то, чтобы это очень имело значение. Даже если Сара и Константин узнают, что мы здесь, они никогда не узнают, почему. Не то, чтобы «Банда грандиозных убийств» доложит об убийстве Мейсона.

Андеграунд работал по своим собственным правилам.

Прислонившись плечом к стене клуба, я почувствовала пульсацию музыки внутри, грязное сердцебиение, обращенное к подполью города, манящее его самых темных обитателей. Я старалась не сводить глаз с телефона, притворяясь, будто что-то в нем листала пока ждала, что Вера откроет нам дверь с другой стороны.

Если кто-то на меня наткнется, то подумает, что я стриптизерша или проститутка. В любом случае, меня, скорее всего, могут не пристрелить на месте, как мальчиков.