Офелия заключила сделку с Тринити — скорее всего с помощью шантажа, что она трахалась со своим братом — чтобы та вышла замуж за Вика. Если бы она смогла это сделать, то получила бы часть наследства. Еще она определенно как-то связана с «Бандой грандиозных убийств», вероятно, и в отношении денег ее матери. Так почему она послала головорезов за нами, если они уже выигрывали?

— Они были там не чтобы навредить Вику, — размышляла я, обдумав это на мгновение, когда почувствовала на языке горький привкус дыма марихуаны. ТГК покалывал, когда я затянулась еще одной порцией, наслаждаясь фруктовым вкусом. Блять, клянусь, какой бы это не был штамм травки, будь это «Ананасовый Экспресс» или «Розовые печеньки», или черт знает, что, оно на вкус соответствовало названию. — Я имею ввиду «Банду грандиозных убийств. Готова поспорить, они бы оставили Виктора живым.

— Думаешь, они просто хотели прибраться? — уточнил Вик, и я кивнула, пытаясь найти все кусочки и собрать их воедино в какой-либо логический порядок.

Чтобы бороться с врагом сильнее тебя, нужно понимать его. Ухищрения важнее грубой силы.

И именно поэтому Хавок нужна Девушка Хавок.

Я взглянула на Вика и увидела, что он замер с сигаретой на полпути ко рту — будто его действительно волновало, что я собиралась сказать. Это меня тронуло. Когда он возложил ту корону на мою голову, это не было позерством. Он вложил в этот жест все свое черное сердце.

— Офелия никогда бы не позволила им убить тебя, потому что тогда по умолчанию деньги уйдут на благотворительность, да? — Вик резко кивнул, и меня осенило, что его бабушка должно быть на самом деле видела что-то ужасное в своей дочери, чтобы придумать такое условие. Скорее всего, причина, по которой она хотела, чтобы он жил со своим отцом-алкоголиком, заключалась в том, что держать его подальше от Офелии. Потому что даже пьяница лучше дьявола. — И они не убили меня, когда у них был шанс. В этом есть что-то.

Я помнила гнев Джеймса, когда он, наконец, догнал меня. «Найдите эту маленькую суку и всадите в нее пулю. С меня хватить играть в игры». Вопрос только, в какую именно игру они играли?

Виктор лишь уставился на меня, когда Кэл выключил воду, а я побежала, чтобы принести ему полотенце. Он взял его, а потом перекинул руку через мои плечи, чтобы удержаться, пока сушился, сделав меня мокрой в процессе, но только не в том смысле, который я обычно люблю.

Прилив горячего жара между бедер — не тот приветственный сигнал, который обычно бывает. Я посмотрела вниз и обнаружила кровь на своих шортах. Опять.

— Бернадетт Ченнинг, — предупредил Вик, и я на мгновение закрыла глаза из-за пронзительной глубины его взгляда.

Ублюдок.

Я не могла тянуть с этим дальше, так что я просто…не стала.

Я открыла глаза.

— Больница звонила, чтобы сказать мне, что я была беременна, — сказала я, и, клянусь сиськами дьявола, в этой ванной можно было услышать, как падает булавка. Хаэль посмотрел на меня со своего места в коридоре, в то время как Аарон меланхолично, но ободряюще улыбнулся мне позади него. — Еще…Я…больше не беременна, — я указала на окровавленные шорты, чтобы подчеркнуть, заставляя себя встретиться взглядами с Виком.

— Что? — голос Виктора был настолько резким, что я почти поежилась от его звука.

Вместо этого, я продолжала смотреть в эти его обсидиановые глаза, наблюдая, как он пытался сдержать свой темперамент и почти провалился в этом. Мастер контроля. Он, блять, кипел от злости.

— Нам надо поехать в больницу? — спросил Оскар, его голос был странно спокойным, почти бесстрастным. Его эмоции сейчас заперты в хранилище.

Хаэль же, с другой стороны, уперся ладонью в стену и наклонился, его глаза были закрыты. Когда он поднял голову и уставился на меня через плечо Оскара, я почувствовала волну усталости, нахлынувшую на меня. Я нуждалась во сне. Отчаянно сильно.

— Нет, — сказала я, потому что я не совсем невежественна. Однажды, в десятом классе — до того, как она, по стечению обстоятельств, позвала Хавок по мою душу — Кали думала, что у нее мог быть выкидыш. Она переспала с мальчиком, ах, как его звали? Точно Клэранс. Я вспомнила, что думала, что ни одного ребенка, рожденного после 1945 года, нельзя назвать Клэрансом. В любом случае, она думала, что была беременна, а затем подумала, что у нее случился выкидыш. Мы все изучили. — Они ничего не смогут сделать.

— Берни, — сказал Вик, его тон был предупреждающим.

Он был пропитан страхом, и грустью, и собственничеством. Короче говоря, он был идеален. Я проигнорировала его, наклоняясь, чтобы поднять крышку туалета, а затем спустила шорты, слово я была Каллумом, словно мне было все равно, что все пятеро уставились на меня в их стиле, будто я — единственное, что имело значение, в этом мире.