— Нам нужно доставить тебя к врачу, — сказала я, но Каллум уже качал головой.

— Никаких врачей. Я не хочу сейчас быть в дали от тебя, — он взял мою руку в свою, так сильно дрожа, что я подумала, не отключится ли он прямо здесь на мне в коридоре. Его голубые глаза пылали от отчаянной потребности оставаться в сознании. — Иди принеси аптечку Оскара, немного апельсинового соку и остатки от пакетов с физраствором, когда Аарона подстрелили.

Кэл смотрел так глубоко в мои глаза, что, клянусь, я чувствовала, как его душа касалась моей, словно кошка, помечающая щиколотки своего хозяина. Мои пальцы сжались вокруг его рук, и я поднялась на носочки, на короткое мгновение прижимая наши лбы вместе, а потом повернулась и побежала вниз по лестнице, как могла, быстро.

— Каллуму нужен врач, — сказала я парням, когда спустилась и обнаруживала расхаживающего Хаэля, курящего косяк Вика, и Аарона, смотрящего на меня с нежностью, в которой так сильно и до боли нуждалась моя жаждущая душа. — Или Медсестра-Да-Скотт.

— Медсестра-Да-Скотт мертва, — сказал Оскар, его голос — лукулловский пир для ушей. Уитни подстрелили? гадала я, вспоминая, заляпанный кровью, и металлические шкафчики, украшенные багровым цветом. Где она была, когда «Банда грандиозных убийств» штурмовали здание? Она страдала? Я покачала головой, чтобы прогнать ненужные мысли. — Насколько все плохо?

— Повсюду кровь, — сказала я с грубым смехом, вспоминая запах из подвала. Как много крови можно потерять и все еще остаться живым? Сорок процентов или что-то такое, правда? Четыре пинты, полгаллона… — Кажется, кто-то пытался вспороть ему горло. Он сказал, что не хочет к врачу. Он хочет получить аптечку Оскара, — я кивнула в его сторону, и он встал, проносясь мимо меня с запахом корицы, чтобы достать ее из шкафа. Было что-то в том, как он протянул ее мне, что заставило меня задрожать. — И дополнительный физраствор после огнестрельного ранения Аарона.

Оскар пошел к другому шкафу, пока я взяла пластиковый кувшин с апельсиновым соком и стаканом. Хаэль уже подошел, облокотившись локтями на столешницу, хмурясь и выглядя совсем злым. Но не на меня, или на Кэла, или на что-то еще, а из-за нас.

— Думаешь, нам нужно пнуть его под зад и в любом случае отвезти в больницу?

Я посмотрела на Хаэля, но у меня не было ответа на этот вопрос. Если Каллум дотащил себя до сюда, значит тут он и хочет находиться. И я достаточно ему доверяла, чтобы знать степень его ран. Если он думал, что сможет справиться с ними в одиночку, то я ему верила.

— Оставьте, Бернаддет сама разберется с ним, — приказал Виктор, его голос был мягким и легким, не выдавая никакого стресса, который он нес на своих плечах. Аарон украдкой посмотрел в его сторону, а потом обратил внимание на меня. Наше общее знание о выкидыше делало меня дерганной, но я ничего не сказала. — Сейчас его нужно оставить в покое.

— Понял, — промурлыкал Оскар, наклоняясь и ставя свои локти на столешницу, чтобы соответствовать позе Хаэля. Он вытянулся, как кошка, а потом двумя пальцами левой руку потянулся наверх, поправляя свои очки, когда его серебристые глаза оказались на мне. — Лучше поспеши. Когда Каллум находится в таком состоянии, он непредсказуем.

— Мы здесь, если понадобимся, — заверил меня Аарон, и я кивнула, беря все необходимое наверх. Когда я ушла, то услышала, как они тут же вернулись к гуще событий. — Мы вообще можем остаться здесь на ночь, если Кэлу удалось пробраться внутрь? Я знаю, что он хорош, но, черт подери, Виктор. Он прошел мимо федералов, пока истекал кровью.

— Уверен, наша команда видела его, и он попросил их молчать, — рационально размышлял Виктор, а потом, — Интересно, как много членов «Банды грандиозных убийств» он убил на обратном пути, пытаясь вернуться? Уром мы уедем в безопасный дом.

Безопасный дом.

Я задавалась этим вопросом, когда направлялась в комнату парней и обнаружила Кэла в отключке на кровати Оскара. Он истекал кровью на все эти идеально сложенные простыни, оставляя на них пунцовые пятна.

— Эй, — прошептала я, залезая на кровать и потянувшись, чтобы приложить руку к его лбу. Его кожа была холодной, когда он наконец открыл глаза. А затем, несмотря на все, несмотря на то, как сильно мы погрязли в дерьме, он умудрился улыбнуться. — Уверен, что не хочешь поехать в больницу? Как много крови ты потерял?

— Рана на шее была неглубокой, она перестала кровоточить, — Кэл заставил себя сесть со стоном, его тело дрожало, когда он задрал один рукав своей окровавленной толстовки, чтобы показать мне чертову дыру в руке. — Пулевое ранение из 45-ого. Пуля прошлась прямо насквозь, — он облизал красивые, розовые губы, а затем двумя пальцами расправил порванную ткань возле плеча. — Сломанная доска попала сюда.