Если Кэл на самом деле выбрался отсюда на своих двух, то он был осторожен, заметая следы.

— Давайте обыщем каждое здание в радиусе пяти кварталов, — проворчал Вик, смотря в направление школы. — Если он здесь, мы его найдем.

С ярыми спазмами в животе и головокружением от потери крови — да, у нас на самом деле может кружиться голова и случится анемия при обильных месячных — я начала с квартирного комплекса в конце квартала. Мы держались рядом, на всякий случай. Куда вероятнее, что на нас здесь могут наткнуться федералы, чем члены «Банды грандиозных убийств», но невозможно быть слишком осторожным.

Я никогда не думала, что он нападут на нашу школу таким способом: так публично, так явно.

Мы дважды прочесали жилой дом, а затем еще раз обошли дом рядом с ним, где нашли телефон Кэла.

— Шесть мертвых членов банды, — не в восторге пробормотал Вик, его рот стал мрачно нахмуренным. — Королевская семья Прескотт.

Он наклонился и закрыл глаза мертвого мальчика, в котором, мне казалось, я узнала прошлогоднего выпускника. Мгновение Виктор не двигался, и, хоть он ничего и не говорил, ничего не делал, я считала каждый его эмоцию в напряженности его плеч.

Он чувствовал, что потерпел неудачу в каком-то смысле.

И он в ярости из-за этого.

Максвелл Баррассо истечет кровью.

Я отвернулась, позволяя Вику момент уединения. Я сделала так, потому то знала, как он устроен. И понимала его, потому я точно такая же. Глубоко внутри мы на самом деле были всего лишь двумя половинками одного человека.

— Давайте идти дальше, — предложила я, вырвавшись вперед, ведя мальчиков на улицу.

Мы проверили несколько заброшенных парковок, обыскали хозяйственные постройки и груды мусора, ржавые машины на шлакоблоках, мусорные контейнеры — все, куда Каллум мог забраться, чтобы спрятаться.

Только когда мы подошли к заложенному дому с провисающим крыльцом и крышей, покрытой мхом, я заметил разбитое окно подвала. Это может быть что-то, но скорее всего, это ничего. Мы видели дюжины уже разбитых окон, большинство из них были сломаны месяцами или даже годами раннее.

Мое сердцебиение участилось, когда я присела и заглянула внутрь.

Лужа запекшейся крови на полу — единственный цвет в сером и пустом пространстве.

— Сюда! — крикнула я, мой голос надорвался, когда я залезла и немного споткнулась, прислонившись рукой к стене, и закрыла глаза из-за волны головокружения.

Это самые худшие месячные за всю мою гребанную жизнь. Вселенная на самом деле швыряет в меня все, что у нее есть, не так ли?

Когда я услышала, как Хаэль залез сзади, то открыла глаза и выпрямилась. Мальчики проходят эту чересчур защищающую стадию в наших отношениях. Если они увидят, как мне больно, то отправят меня домой. Проблема в том, что я прохожу стадию королевы в отношениях с собой. Меня не отправят домой, и мне не будет указывать, что делать. Не сегодня.

— Господи, блять, Иисусе, — пробормотал Хаэль, приседая и двумя пальцами касаясь крови. Лишь от ее вида мне стало плохо. — Она холодная, но все еще мокрая, — он указал на засохшие края лужи. — Через полдня она чернеет и покрывается корочкой, — Хаэль встал и встретился со мной взглядом через рубиново-красное пятно, его карие глаза потемнели от беспокойства. — Ей не может быть больше…мм шести часов?

Вик прыгнул через окно, следом был Оскар, iPad зажат под подмышкой, когда он опустился в достойное приседание и поднимается, как демон из круга призыва. Я повернулась обратно к крови, когда Виктор встал рядом с ней, анализируя ее вороно-черными глазами и кивнув один раз.

— Готов поспорить, это Кэл, — сказал он, указывая на высохшие края. — Он пришел сюда вскоре после стрельбы и какое-то время оставался здесь, — Виктор снова посмотрел наверх, его глаза прочесали подвал. — Но теперь он не здесь…

— Давайте проверим дом, — сказала я, и, клянусь, потребовалась сверхъявственное физическое усилие, чтобы оторвать мое внимание от крови, чтобы смогла увидеть лестницу, ведущую на первый этаж.

Глубоко в сердце мне хотелось плакать. Та маленькая девочка, которая рыдала над своим мертвым отцом, та, которой Каллум протянул руку и пригласил на танец, она плакала по мне. Остальная часть меня оставалась темным монархом.

Я осторожно поднималась по лестнице, избегая гнили и вредителей, и протиснулась в дверь плечом. Дверь не сдвинулась с места. Когда я отошла назад и посмотрела на нее, то увидела, что на ней не было крови. Как и не было на лестнице.

— Если Кэл и был здесь, то уходил этим путем, — сказала я, оборачиваясь и обнаружив, что все трое парней стояли на нижних ступенях.