— Если ты отпустишь меня, то будешь спасен, когда Хавок обрушит свой гнев на твоего отца и Офелию, — сказал я и был предельно серьезен.

Мы не жестоки, несмотря на слухи об обратном. Вообще-то, думаю, мы более чем справедливы, когда дело доходит до лжецов, преступников и подпольного сброда.

Дэвид лишь уставился на меня, словно предпочел бы находиться в другом месте. Забавно, учитывая, что я чувствовал то же самое. Он направился к кровати, словно на самом деле позволил бы мне уйти, но потом остановился.

— Я не могу позволить тебе уйти, — сказал он, слегка поморщившись. — Если мой папа узнает..

— Что бы твой отец с тобой не сделал, это ничто по сравнению со злом Хавок, — ответил я. Ему повезет, если он получит только от Тома, избежав при этом рук Оскара с длинными пальцами. — Ты же знаешь, что это неправильно, не так ли? — спросил я, пробуя другую тактику. — Все это, лишь бы Том и Офелия смогли прибрать к своим рукам деньги, которые по праву принадлежат Вику.

Если честно, думаю, если бы Вик смог бы передать свое наследство Офелии и отделаться от нее, он бы так и сделал. Но он знал так же хорошо, как и остальные, что его мать не остановилась бы на этом. Если она получит деньги, игра окончена.

— Я вообще ничего не знаю, — прошептал Дэвид, и по его выражению лица я видел, что он абсолютно напуган. — Кали подошла ко мне на вечеринке. Мы перепихнулись один раз. А потом.. это дерьмо начало набирать странный оборот с того момента. Я правда не имею ни малейшего понятия, что она сделала ради моего отца и Офелии.

— Что ж, тогда усугубляй эту ошибку, оставив меня здесь умирать, — огрызнулся я, заметив, что Дэвид вздрогнул, как побитый щенок. Неверная тактика. Он слишком слаб, чтобы на него можно было орать. Он просто сбежит.

— Послушай, Дэвид, — начал я, но не успел закончить предложение. Вместо этого мы оба застыли от звука другой машины снаружи.

Сука, блять, черт подери.

— Вот дерьмо, — пробормотал Дэвид, разворачиваясь и выбегая из комнаты, оставляя меня лежать здесь с нарастающей в животе яростью. Берни была права насчет Кали, насчет Дэвида. Насчет всего. Не то чтобы я сомневался в ней, но если выживу и выберусь отсюда, то хотел бы увидеть, как она утрет нос Оскару.

До меня дошел отдаленный звук того, как открылась и закрылась входная дверь, и я закрыл глаза, чтобы лучше сфокусироваться на бормотании голосов внизу. Через минуту на лестнице послышались шаги, и дверь в комнату открылась.

— В комнату, сын, — сказал Том, держа ту же винтовку, которую наставил на меня, когда я был в багажнике. Дэвид колебался достаточно долго, что Том отступил назад, а затем ударил сына винтовкой по позвоночнику, заставляя его споткнуться. — Живо.

Дэвид подчинился, пробираясь вперед и останавливаясь рядом с кроватью. Он посмотрел на меня с поистине окрашенным страхом взглядом.

— На колени, — приказал Том, и Дэвид начал бормотать. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он молился. Он, блять, молился. Мальчик опустился на колени, и Том приставил дуло винтовки прямо к голове его сына. Теперь Дэвид дрожал, но продолжал бормотать эти тихие молитвы. — Что я говорил тебе по поводу того, что не нужно ошиваться вокруг, Дэвид?

— Я не ошивался, — прошептал Дэвид, его глаза были закрыты. — Я забыл куртку.

Просто..хотел взять куртку. Честно.

Том убрал винтовку, прижимая ее конец к полу.

— Ты ведь не начнешь болтать, не так ли? — спросил Том, но Дэвид энергично покачал головой.

— Нет. Не буду, — он открыл глаза и посмотрел на меня, в его взгляде где-то за страхом было спрятано извинение. — Я просто хочу пойти на танцы.

— Выметайся на хер отсюда, — огрызнулся Том, и Дэвид вскарабкался на ноги, сматываясь, пока я все еще лежал здесь на спине с полусогнутыми, раздвинутыми ногами, беспомощный, как в день своего рождения. Гнев подступал к горлу, но я не настолько глуп, чтобы открыть свой рот против психопата с винтовкой, в то время как все мои четыре конечности прикованы наручниками к кровати. Сила и храбрость не рождаются из открытого неповиновения. Это дерьмо надо контролировать с умом. — Ты, — засмеялся Том, взяв винтовку и приставив ее к моему вялому члену. Меня охватил холодный страх, но я сделал глубокий вдох и, не дрогнув, посмотрел в темные глаза мужчины. Монстры питаются страхом. Была ведь причина, по которой злодей никогда не убивал главного героя, так? Потому что смерть — это скучно. Страх, напротив, это что-то, что можно поглотить и слизать, как темный шоколад. Я оставался стойким. — Ты немного стар, но, готов поспорить, с таким большим членом мы сможем найти покупателя. Распуши свои каштановые волосы на голове..