Моя сестра, красивая в розовом платье и со светлыми волнистыми волосами, продолжала избивать Кали, пока я стояла в стороне, дрожала, но не могла вмешаться.

Насколько мне известно, Кали попросила Хавок держать меня подальше от нее. Она никогда не просила о защите от моей сестры. Пенелопа должна быть в порядке..

— О, дорогая, — позади я услышала гладкий голос Оскара Монтока, и, обернушвись, всех их пятерых, стоящих там, словно их призвали. Если нарисую пентаграмму и принесу себя в жертву, истекая кровью, они тоже появятся? Выглядит нечестно, что я годами вожделела их лишь для того, чтобы проиграть парней Кали Роуз-Кеннеди. — Что мы должны с этим делать?

Мой взгляд скользил мимо Виктора Ченнинга, мимо загадки, которой был Каллум Парк, и мимо Хаэля Харбина, озорного мальчишки, которого каждая девушка в этом городе мечтает затащить в постель. Я нашла Аарона Фадлера, любовь всей своей жизни, его золотисто-зеленые глаза потемнели, его мотивы невозможно было понять.

Между нами все было хорошо, пока.. пока не стало наоборот.

— Пожалуйста, не причиняйте ей боль, — прошептала я, тут же стыдясь отчаянной мольбы в моем голове. — Пенелопа не имеет никакого отношения к.. нам.

Только так я могла описать одой фразой странные и бесконечные отношения между мной и этими мальчиками.

Все они сейчас смотрели на меня, но решать должен Виктор. Всегда Виктор.

— Твои мольбы ничего не стоят, — сказал он, когда несколько администраторов и один коп кампуса появились, чтобы разъединить двух девушек. Единственный, кто сейчас истекал кровью, — Кали. — Но тебе повезло, Бернадетт, — продолжил он, когда остальные парни Хавок собрались вокруг меня, словно я камень в ледяном потоке, который распадется пополам, пока по обе стороны от меня не окажутся двое из них. — Пенелопа не имеет никакого отношения к запросу Кали.

Вик ушел, и парни последовали за ним, оставляя меня задыхаться и дрожать, пока мою сестру потащили в кабинет директора Ванна.

А Кали.. она смотрела на удаляющуюся спину моей сестры с убийством в глазах.

Позже, когда мы вернулись домой, а Памела ждала нас в гостиной, я знала, что дела станут еще хуже.

Мы с Пен застыли на месте, на мгновение позабыв наш разговор про драку. Мир страшен. Почти для всех, кто пытался преодолеть его. Но совсем другое бояться того, кто принес тебя в этот мир, человека, который должен заботиться о тебе, как никто другой.

— Слышала ты сегодня ввязалась в драку, — сказала Пэм, ее светлые волосы были уложены, а макияж готов к вечернему выходу.

На ней все еще были джинсы, майка, никакого лифчика, и она все так же попивала шампанское. Найл пока не вернулся, слава звездам, но Памела пойдет на вечеринку без него. Кроме работы по выходным в доме престарелых, у нее не было другой работы, кроме как обхаживать и обворовывать богачей.

— Ввязалась, — бросила вызов Пен, ее рука сжимала лямку рюкзака.

Они обе уставились друг на друга, и я почувствовала, что вот-вот стану свидетелем чего-то ужасного.

— Вы обе думаете, что я глупая? — огрызнулась Пэм, опустив свой бокал так сильно, что шампанское разлилось. — Одна из вас украла мое платье для сегодняшней вечеринки. Итак, кто это был?

Ах. Конечно. Ей абсолютно поебать, что ее дочь подралась. Пэм волнует только сама Пэм.

— Я понятия и не имела, о чем она говорила, но, видимо, Пенелопа поняла.

— Я взяла его, — ровным тоном сказала Пен, несмотря на нарастающее в маленькой устаревшей кухне напряжение. — И продала.

Памела не сдвинулась с места, уставившись на старшую дочь прищуренными зелеными глазами. Я, Пэм и Пенелопа выглядели так похоже. Это нечестно. Я так сильно ненавидела свою мать, что, когда смотрелась в зеркало, ненавидела и себя тоже.