— В больнице генерала Джозефа, — сказал Виктор, стиснув зубы и на мгновение отведя взгляд. Здесь он выглядел непристойно, его татуированная, мускулистая фигура выделялась на фоне стерильности больничной палаты. — Но ненадолго. Они сказали, что ты можешь пойти домой, как только проснешься, — Вик снова посмотрел на меня, словно оценивал.

Если так, то я могла показаться ему желанной. Некая Королева Хавок, коей я была, сдерживавшаяся и позволившая Кали взять верх.

Больше не буду колебаться. Пока живу.

— Конечно, сука, конечно, — в голове я слышала голос Кали, и когда посмотрела на открытое окно, то, клянусь, видела ее призрак, стоящий там в зеленом вечернем платье, из дюжины пулевых ранений текла кровь.

Господи, должнобытьпрошлойночьюони дали мнехорошиетаблетки.

— И да, Аарон тоже, — сказал Вик до того, как успела спросить, облизав уголок рта таким образом, что, либо он задумался, либо планировал ужасные вещи, которые сделает со мной в будущем. Он снова посмотрел, украв мое дыхание одним единственным взглядом. Я помнила его руки на горле Логана и пыталась понять, была ли эта метафора все еще уместной. Употреблю ее в одной из своих ужасных, гребаных поэм. — Он в порядке. Странно, не так ли? Как же эти подростковые вечеринки так быстро принимают такой оборот?

Вик положил ладонь на белое постельное белье и наклонился ко мне. Будь я кем-то другим, то сказала бы, что он выглядел угрожающе. Но потому что я была той, кто есть, то скажу, что он был чертовски милым.

Я одержима этим мужчиной и всегда была. Теперь он мой, и я никогда его не отпущу.

Пока живу.

— Ты упала на кусок карусели на заржавелой детской площадке, — прошептал Вик, пробуя на вкус уголок моего рта и заставляя мои пальцы сжимать простыни. Монитор сердечного ритма запищал, когда мой пульс участился, и я резко выдохнула, когда он отошел.

Мы вели себя хорошо из-за врача. Они отсоединили меня от монитора и отправили домой с наркотиками. Швы на боку убивали меня. Место, куда они сделали укол от столбняка, болело еще больше.

Мы ненадолго остановились проведать Аарона, но он спал, а я не хотела его будить. Тем не менее, погладила его по лбу, убрав волнистые волосы, и оставила нежный поцелуй на его тихом рту. В животе запорхали бабочки, а я позволила им парить. Была так рада видеть лицо Аарона в свете солнца, живым и дышащим, что чуть не сломалась и не зарыдала.

Но опять-таки, это не совсем в моем стиле, не так ли?

— Иди домой и поспи немного, Блэкберд, — сказал Хаэль, когда я отвернулась от кровати Аарона и подошла к нему. Он обеими руками прикоснулся к моему лицу и улыбнулся резкой, грустной улыбкой, которая одновременно говорила, что он зол на меня и ужасно рад, что все еще жива. Знаю, я использовала его. Облажалась. Когда он сказал мне вернуться в машину, нужно было послушаться. — Я присмотрю за любовью твоего детства.

— Все вы – любовь моего детства, — прошептала я, голос был ломаным и странным. Призрак Кали смеялся надо мной из-за угла, но я проигнорировала ее, всматриваясь в, как всегда, красивое лицо Хаэля. Он был создан для билбордов, рекламы глянца в Интернете, социальных сетей и постов Инстаграм без фильтров. — Мои парни Хавок.

Хаэль посмеялся в ответ, но звук был немного полым. Когда он провел своим большим пальцем по моей губе и наклонился, чтобы поцеловать, на вкус он был как сладкая агония первой любви, грубый, плотский жар секса на одну ночь и блаженство романа на века.

Я наклонилась для большего, но он отстранился, одарив суровым взглядом, я знала, что уступлю, по крайней мере, чтобы загладить вину за прошлую ночь.

— Иди. Немного. Поспи, — он поцеловал меня в нос, в лоб, разглаживал спутанные волосы. — Ты нужна мне отдохнувшая, чтобы потом я мог хорошенько тебя пожурить, — он сделал шаг назад и в воздухе провел пальцем по кругу. — Вон, вон, вон. Не позволяй двери ударить тебя по заднице на выходе, это моя работа, — ухмыльнулся, когда я оттолкнула его и последовала за лидером Хавок в сторону выхода.

Если бы это была любая другая больница — то есть не дыра в Южном Прескотте — я бы сейчас сидела в кресле-каталке. Увы, отделение неотложной помощи настолько узкое, что сквозь него можно увидеть другую сторону.

— Хаэль привезет Аарона домой, когда придет время, — сказал Виктор, проверяя свой телефон, когда мы вышли через автоматические двери неотложной помощи в серый вечер декабря. Даже от едва освещаемой улицы мне хотелось выцарапать свои глаза из черепа тем, что осталось от мои черных ногтей формы балерины. Вик снова посмотрел на меня, словно ему сложно было поверить, что я здесь и все еще с ним. Взгляд был уязвимым, он длился лишь сотую долю секунды, а затем быстро исчез. Затем Вик снова стал мудаком. — Если думаешь, что статус моей девушки избавит тебя от неприятности за намеренное ослушание приказов, то ты ошибаешься.