Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и снова открыла их. Блондинка все еще была там, и уродство в ее груди усилилось. Она знала, что это бессмысленно, что у нее нет никаких прав и, что еще хуже, никаких претензий к этому мужчине. Но он был ее. В какие бы игры он ни играл, он играл с ней. Именно она была объектом его одержимости. Она не хотела, чтобы была другая, на которой он зацикливался, которую он держал в руках и, что еще хуже, искал этими глазами.

Но у нее не было никаких прав на него.

Никаких.

Ее рука, державшая поднос, задрожала, и она выпрямилась, напоминая себе, что за пролитые напитки последует наказание.

В гостиной сидели те же мужчины, что и в прошлый раз, и она держала подбородок опущенным, а ее пальцы побелели от ярости внутри нее. Блондинка откинула волосы на одно плечо, обнажив перед ним обнаженную грудь, и потянулась к соскам.

Лайла стиснула зубы и поставила напитки на стол, намеренно опустив глаза и отвернув шею от него.

Мужчина сбоку, молодой темноволосый парень, улыбнулся ей.

— Почему бы тебе не присесть сюда, дорогая?

О нет.

Хотя она и не хотела, она не могла отказаться. Это была одна из тех вещей, которые должны были делать серверы — если клиент просит что-то дополнительное, ты даешь ему это. К счастью, с тех пор как мужчины, прикасавшиеся к ней, начали умирать, слово на улице обычно держало их подальше от нее или требований к ней.

На мгновение переведя взгляд на дьявола, ответственного за каждую смерть, она увидела его совершенно нейтральное лицо, его глаза были устремлены на танцовщиц на сцене. Не получив от него никаких указаний, как себя вести или что делать, она сделала единственное, что могла, не ожидая наказания. Она подвинулась и неуверенно села на колени парня, не сводя глаз со светлого лица, пока он ласкал ее грудь. Она не издала ни звука.

— Постони для меня, дорогая.

Она не стала. Это было то, что она могла контролировать. Она молчала, гадая, убьет ли дьявол вообще этого, раз уж они сидели вместе.

— Крепкая сучка, — усмехнулся мужчина, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание сидящих за столом. — Пари. Тот, кто заставит ее стонать, получит сто тысяч.

Несколько мужчин закричали, и у нее свело живот. Она инстинктивно поискала его взгляд, но обнаружила, что его глаза устремлены на мужчину, державшего ее.

— С ней проблемы, парень, — предупредил пожилой мужчина, который был там на прошлой неделе. — Лучше отпусти ее, пока ее ангел-хранитель не нашел тебя.

Парень под ней захихикал.

— В этом месте нет ангелов, старик.

Нет, но там были дьяволы, и самый большой из них смотрел на нее.

— Я заставлю ее стонать.

Ее сердце заколотилось от звука его голоса, когда он попросил блондинку слезть с него. Она вздохнула и встала, немедленно найдя другой круг.

Старик снова предупредил.

— Она того не стоит, Блэкторн.

— Стоит, — заявил он, слегка раздвигая ноги и протягивая к ней ладонь в перчатке.

С замиранием сердца она подошла к нему и вложила свою руку в его перчатку.

Он потянул ее вперед, пока она не упала ему на грудь, его мускулистая нога оказалась между ее ногами, и он усадил ее. Лайла смотрела на него, завороженная светом, отражающимся в его светлых золотисто-зеленых глазах, и полным отсутствием отражения в черных.

Он положил одну руку на спинку дивана, а другой провел по ее бедру.

Дрожь пробежала по ее позвоночнику от простого прикосновения, и она не понимала, как прикосновение одного мужчины может зажечь ее там, где другие не смогли даже зажечь искру. Возможно, это было связано с их историей, их связью, их извращенными отношениями. Может быть, потому, что она была дурой, чувствуя себя в безопасности рядом с ним, даже зная, что за ней стоят несколько человек. Несколько мужчин в маленьком темном пространстве всегда вызывали в ней только страх. Сейчас, сидя на его бедре, она не чувствовала ничего, кроме страха.

Он наклонил голову вперед, прильнув ртом к ее уху, как и на прошлой неделе, и спокойно спросил:

— Ты хочешь, чтобы я отрезал ему руку или сжег ее?

Лайла вздрогнула от его слов, и не совсем от отвращения. Что-то внутри нее, что-то темное и ненормальное, хотело увидеть, как он это сделает, как он отрубит руку, которая прикасалась к ней без ее разрешения. И это пугало ее, эта ее сторона.

Она сглотнула, наслаждаясь силой этого выбора.

— Прекрати.

Она почувствовала, как он улыбается ей в щеку, как его дыхание тепло отражается от ее уха, когда он взял ее запястья в свою блуждающую руку.

— Хорошая девочка.

От его слов, мягких, полных похвалы, в ее организме разлилось что-то теплое, бедра непроизвольно заходили ходуном, ее движения ограничивались, контролируемые его телом.