Выйдя из машины, когда охрана закрывала ворота, она направилась к своему корпусу и увидела, как ее куратор, Три, спускается по лестнице из корпуса С. Девушки не знали настоящих имен кураторов. Большинство из них даже не знали своих настоящих имен. Им всем дали имена, и они стали ими. Три была ее куратором с тех пор, как она пришла в комплекс в шестнадцать лет, в течение восьми лет. Обычно эта женщина была не такой плохой, как кураторы Один и Два. Она была справедлива к девушкам, хотела, чтобы они были сыты, отдохнувшие и хорошо выглядели, и у нее были простые правила для общежития. Пока все соблюдали правила, она была порядочной. Но Лайлу не обманул этот фарс. Она знала, как быстро срабатывает переключатель, как мало времени нужно, чтобы спокойствие превратилось в жестокость.
Пожилая женщина, по крайней мере, лет сорока, посмотрела на Лайлу с хмурым выражением лица.
— Опять?
Лайла кивнула. Вопрос даже не нужно было задавать. После шести лет они все знали о несчастье, которое она принесла своим покупателям. Все знали, что кто-то их преследует, но никто не знал, кто именно.
Три покачала головой.
— Идиоты, они никогда не научатся.
Лайла молчала, ожидая указаний. Ей не пришлось долго ждать.
— Иди, отдохни.
Не дожидаясь дальнейших указаний, Лайла быстро обогнула другую женщину и поднялась по лестнице в здание. Ему было несколько десятков лет, краска местами облупилась, мебель потрескалась, но это был самый красивый дом из всех, в которых она бывала. Таких комплексов было много, и Лайла по какой-то странной причине жила в пяти разных комплексах — что было самым необычным для любой девушки. Обычно девушка оставалась там, куда ее отправляли изначально, знакомясь с местом и кураторами. Ее могли перевезти один или максимум два раза, но никогда пять раз, и Лайла не понимала, почему так произошло. Она была послушным ребенком, тихим подростком, и в этом не было никакого смысла. Она была просто рада, что последние восемь лет она была стабильна.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где находилась ее комната, она прошла мимо нескольких девушек, слонявшихся по лестничной площадке, разговаривая друг с другом о своих клиентах или хозяевах, в зависимости от того, кто у них был. В этом здании было не так много девушек, как в других, в основном потому, что многие девушки работали по долгосрочным контрактам и должны были жить у своих подрядчиков. Так же, как и ее подруга Малини в течение нескольких месяцев.
Они с Малини не были близки до той ночи, которая изменила ее жизнь, когда другая девушка стояла рядом с ней, позволяя ей кричать, держа ее за руку. После этого события Лайла впервые обрела близкого друга, и на какое-то время ей стало легче дышать.
Открыв дверь в свою комнату, она вошла и увидела, что обе ее соседки по комнате заперты в жарком поцелуе и отстранились друг от друга, когда она вошла.
— Извините, я приду позже, — сказала она им.
— Нет, все в порядке, — сказала более высокая из них, Рейна. — Мы слышали, что тебя снова выставили на торги.
Лайла колебалась, прежде чем войти и пойти к своей маленькой кровати в углу, рухнув на нее.
— Да.
— Он умер? — спросила другая соседка, Милли.
— Да.
— Черт, — пробормотала Рейна, забираясь на двухъярусную кровать, чтобы оказаться на самом верху. — Как?
Лайла указала на ее лоб.
— Пуля в голову.
— Девочка, я бы все отдала за то, чтобы твой преследователь сейчас был одержим мной, — заметила Милли, в ее голосе отчетливо слышался оттенок зависти. — Любой мужчина рядом со мной умирает? Ни с кем не трахаться? Самая лучшая жизнь.
— Это не просто мужчина, — напомнила ей Рейна. — Он убийца. Извини, но я бы в любой день предпочла ему богатых мудаков. С богатыми мужиками я знаю, что получу. Я могу с этим справиться.
— Но ты можешь себе представить…
Лайла отключилась от разговора, закрыла глаза и легла на кровать, не желая слушать, что они скажут. Она им не нравилась. Они жили с ней, терпели ее, но она не была их другом. Они не заботились о ней так, как заботились о своих настоящих друзьях. Она не знала почему, но так было всегда. По какой-то причине никто не хотел быть ее другом за все эти годы. Единственная подруга, которая была у нее в детстве, бросила ее и сбежала, и Малини теперь тоже ушла.
А она устала.
Не переодеваясь, она просто забралась под свою тонкую простыню и отвернулась к стене, предоставив ее спине соседей по комнате.
Влажный звук поцелуев наполнил комнату, как это было часто по ночам, и Лайла просто настроилась на него. Все девушки проходили обучение как с мужчинами, так и с женщинами, и многие из них, повзрослев, нашли общий язык друг с другом. Это было совершенно естественно в ее мире, и она была рада, что Рейна и Милли были друг у друга. В том поганом мире, в котором они жили, было счастьем найти что-то подобное.
Для нее не существовало ничего.
Она лежала в бесчисленных постелях, ее использовали против ее воли, и ей некуда было бежать, кроме как в свои мысли. Иногда ее тело реагировало, иногда нет. Иногда это было больно, иногда нет. Она думала, что это худшее, что может с ней случиться, но угроза худшего все время сохранялась.
Она чувствовала себя мертвой внутри, единственной искрой жизни был мужчина в тени, но и то она не знала, было ли это из-за их истории или из-за влечения.