Адресом был фермерский дом в восьмидесяти милях от города, в глубине страны, зарегистрированный на имя некоего Алессандро Вилланова. Данте понятия не имел, кто этот мужчина, но когда они с Тристаном вошли в собственность, его глаза обратили внимание на простой внешний вид. Слишком простой. Это дом, мимо которого можно было проехать по шоссе, даже не взглянув на него. Данте знал, насколько обманчивым может быть внешний вид, и эти простые серые стены должны были вести в заблуждение.
— Скажи, что у тебя плохое предчувствие по этому поводу, — пробормотал Данте молчаливому Тристану, чувствуя, как внутри все переворачивается.
Челюсти Тристана сжались. Ответ был ясен. Теперь он верил своим чувствам. Если его чутьё подсказывало, что что-то не так, значит, что-то не так. Они крались среди теней с оружием в руках, готовые атаковать или защищаться по мере необходимости.
Звуки, доносящиеся из комнаты, заставили их обменяться взглядами, прежде чем они осторожно подошли к ней. Безупречно работая вместе в течение многих лет, они хорошо синхронизировались. Кивнув на счет «три», Данте медленно протянул руку и толкнул дверь, его сердце было спокойным, но желудок опустился вниз.
Он и Тристан наблюдали за четырьмя взрослыми в комнате, и внезапно Данте точно понял, что такое Синдикат.
Дети.
Тристан ударил кулаком по уже распухшему лицу мужчины. Данте стоял в стороне, позволяя ему выплеснуть свою ярость. Данте знал, что увидев девушку, рыжеволосую девушек в том месте, в этом положении, множество демонов закружились в голове Тристана.
Они наткнулись на эту сцену, и Данте впервые увидел, как лицо Тристана исказилось, зная, что его собственное отражало то же самое. Хотя они были убийцами и монстрами, существовали некоторые границы, которые они никогда не могли даже вообразить пересечь. То, что они увидели, было по-настоящему чудовищно.
Каким-то образом они схватили первого ублюдка, который вышел из комнаты, ублюдка с татуировкой S на руке, и привели его на один из своих складов для допроса.
Если судить по ударам Тристана, он не сможет ни говорить, тем более давать какую-либо информацию. Пора вмешаться.
Выбросив сигарету, Данте положил руку на плечо молодого человека.
— Я возьму его на себя.
Он посмотрел на человека, которого считал братом, человека, который находился на грани потери своего дерьма. Данте знал, что каждый день, проходивший без каких-либо новостей о Луне, давил тяжёлым грузом на его плечи.
— Возвращайся к Моране, — тихо сказал он Тристану, не беспокоясь о том, что их пленник слушает. Он все равно не выберется живым. — Побудь с ней. Я разберусь с этим ублюдком.
Тристан заколебался, прежде чем кивнул ему и вышел из склада.
Данте схватил стул и развернул его, усаживаясь перед ублюдком, желая, чтобы он мог отвести его в подвал для допросов на своей территории. Там была лучшая инфраструктура. Что ж, он будет импровизировать.
Вынув еще одну сигарету, потому что это чертовски напряженная ситуация, и ему нужно было сохранять как можно больше спокойствия, Данте медленно закурил, не сводя глаз с парня. Темноволосый, среднего телосложения, обычно одет, он мог сойти на улице за простого парня.
Он молчал, просто курил и смотрел на него. Это была его основная тактика. Люди всегда недооценивали, насколько мощным может быть овладение тишиной, особенно потому, что люди всегда пытались заполнить ее. Это тактика психологической пытки — одна из любимых приемов Данте и которую художник в нем ценил, — потому что это позволяло воображению разрастаться. Убил бы он их? Как бы он это сделал? Пулей, ножом или веревкой? Будет ли он их пытать? Переломает кости? Выдернет ногти? Или что-нибудь похуже?
Это было его любимое, потому что прежде, чем он успевал задавать им вопрос, они достаточно испуганно дрожали, показывая ему трещину. А затем Данте приставлял гвоздь к трещине и забивал, колотил, пока она не расколется.
Он глубоко затянулся, позволяя эмоциям закипеть под кожей, наблюдая, как лицо парня показывает волнение.
— Чего ты хочешь?
Трещина.
Данте просто сидел и пристально смотрел на него. Он знал, что это их напугало, этот здоровенный мужчина просто спокойно курил, без ответа, без сумасшедшего взгляда, ничего.
— Послушай, я даже не знаю, кто ты.
Ложь. Парень узнал его, побледнев, словно увидел привидение.
Данте выпустил облако дыма. Почувствовав небольшую ярость, он начал создавать кольца дыма в воздухе, видя, как они плывут к парню.
Парень помочился в штаны. Данте не отреагировал, все еще сидел в пяти футах от него, хотя зловоние наполняло помещение.
— Я расскажу тебе все, что хочешь знать, — зарыдал он. — У меня есть жена, дети. Я люблю их. Пожалуйста, позволь мне уйти.
Да, и свинья летела над головой. Ублюдок не мог быть серьезным.
Данте положил одну лодыжку над коленом, положив руку с сигаретой на другую.