— Да, — ответил мужчина, потирая колено, которое, как знал Данте, болело из-за его отца.

Жнец был сильным человеком, способным пережить то, что он сделал, и так же жить, просто чтобы защитить своего ребенка, который даже не знал о его существовании. А Данте полюбил Морану, поэтому понимал, что это сильно ударит по ней. Но, тем не менее, он уважал силу, а самый сильный человек, которого он знал, витал в воздухе.

Где, черт возьми, она была?

— Твой ход, — продолжил мужчина, тихо говоря, несмотря на шум в помещении. — У меня есть информация, что там будут два члена Синдиката. У всех между большим и указательным пальцами вытатуирована маленькая буква S. Найди их. Подружись с ними или допроси, это твое дело.

Он кивнул.

Он собирался проникнуть в Синдикат, призрачную организацию, которой не существовало. Он не знал, кто все в этом замешан, и что именно они делали, но, черт, если он позволит этому дерьму управлять шоу в его городе, пока он захватывает власть. Его отец, как предположил Данте, либо каким-то образом сотрудничал с организацией, либо выполнял их приказы. Он не участвовал, потому что у него не было татуировки на руке, и Данте проверил.

— Возьми подкрепление. Несколько человек, — сказал ему Жнец, его карие глаза с серьёзностью смотрели на Данте, старше, опытнее.

Данте знал, что однажды этот человек убьет его отца, и, честно говоря, если кто-то и заслуживал смерти этого мудака, то только он.

— Я возьму Тристана, — снова кивнул Данте, по привычке бросив немного наличных на стол, и встал, опустив голову, и вышел из бара.

Это искусство, сливаться с толпой и тенями, особенно с его ростом и телосложением. Подойдя к тротуару, Данте начал идти по темной улице, отправляя Тристану сообщение с адресом и временем через одноразовый телефон, зная, что он придёт.

В то время как подросток Тристан был бушующей бурей, взрослый Тристан превратился в затишье. Одного его было достаточно, и Данте доверил этому ублюдку присматривать за ним. Тристан все еще с трудом терпел его, но он любил Амару, и знание того, что Амара любит его жалкую задницу, было в его пользу. К тому же, к счастью, любовь Мораны к Данте смягчила его до такой степени, что теперь Данте мог пошутить, а Тристан просто вздохнёт и забудет об этом. Вздох. Мужчина не вздохнул. Но Данте знал, что любовь, — и хороший секс — к женщине своего сердца делает для мужчины. Он знал это много лет, выжил из-за этого, нашел силы в самых темных безднах ада из-за этого, из-за нее.

Амара.

Десять лет назад Данте влюбился девушку, которой она была. Теперь он восхищался женщиной, которой она стала.

Он видел ее, каждый раз видя, как она врастает в ее кожу, светится шрамами, становится женщиной, которая однажды станет править рядом с ним.

Данте никогда не знал, что мягкость и сила могут сосуществовать в таком равновесии до нее. Несмотря на то, через что она прошла, через какой ад, то, как она боролась с демонами в своем разуме, у нее все еще оставалась любовь к жизни, которая лишала его человека. Самая щедрая из сердец, самая стальная из шипов, Амара была женщиной красоты, кровавой воительницей, королевой шрамов.

И он был чертовски счастливым ублюдком, что она чувствовала к нему хоть каплю привязанности, достаточную, чтобы дождаться его обещаний, даже если это причинит ей боль.

Большинство людей не были способны на такую любовь, отдать так много, не потеряв себя. Тем не менее, она была способна. С ним, с ее кошкой, с Тристаном, а теперь и с Мораной. Амара отдавала всё ради них.

Он оставил эту кошку Лулу, — что это за имя Лулу черт возьми? — возле ее квартиры сразу после изгнания Амары, думая, что может отпустить ее и держаться от нее подальше. Он не хотел, чтобы она была одна, и каким-то образом, зная, что у нее есть спутница в виде кошки, которую он ей подарил, заставило его почувствовать себя ближе к ней. Хотя Амара все еще не знала, что Лулу была подарком от Данте. Она говорила, что Лулу была ее чудом в то время, когда она нуждалась в ней больше всего, и Данте позволил ей поверить в это. Одному из них нужно продолжать верить в чудеса.

Где ты, малышка?

Блядь, он скучал по ней. И ему не стыдно было признать, насколько он безмерно влюблен в нее. Если и было что-то, чему научила его мама в самом начале его жизни, так это эмоциям и тому, что чувства сильны. И человек, который отрицал их из-за порочного чувства социальной нормы, был глупцом. Не было ничего более сильного, чем эмоции, и Данте стал свидетелем этого. Ненависть к отцу, месть за мать, справедливость к брату и Рони, и любовь к Амаре — все это чистые, неподдельные эмоции в его жилах, заставляющие его планировать, строить заговоры и захватывать кусок за куском.

И спустя годы он постепенно приближался к своей кульминации.