Мы пристально смотрим друг на друга, и я знаю, что он увидел то же, что и я. У высокой блондинки, которую мы оба знаем, есть длинный список причин, по которым она могла испортить мою машину. Пусть я и не знаю, что из недавних моих поступков ее так взбесило, но это совсем другой разговор. Разговор, который я намерен провести примерно через тридцать минут.

– Ты, наверное, мать твою, издеваешься надо мной, – язвит Вин, издавая недоверчивый смешок и делая шаг назад. – Ты серьезно стал таким слабаком, что позволил какой-то шлюхе разбить всю твою чертову машину, и теперь это сойдет ей с рук?

Нельсон сейчас выглядит более нервным, чем когда он был целью моего отца.

Вин же кажется недовольным. Как будто единственная реакция, которая должна быть у любого его сына, – это бешеная ярость. Он бы так и поступил, взбесился. Только я – не он. По крайней мере, надеюсь, что это не так.

– Я даже смотреть на тебя сейчас не могу, – презрительно выплевывает он. – Я растил сыновей, а не тряпок. Вы короли в этом гребаном городе. Я вам это наследие на чертовом блюде преподнес. Может, однажды ты снова начнешь вести себя как мужик, Уэст.

Он бросает в мою сторону разочарованный взгляд, от которого руки сжимаются в кулаки. Мне хочется наброситься на него. Сильнее, чем обычно. Только когда мои братья подходят ко мне с двух сторон, я вспоминаю, что они со мной солидарны.

Мы смотрим вслед Вину, который только что скрылся в лифте, ведущем в пентхаус, набирая кому-то за секунды до закрытия дверей.

– Итак… для ясности, только эвакуатор, верно? – спрашивает Нельсон, выглядя чертовски смущенным демонстрацией доминирования, которую он только что наблюдал между моим отцом и мной.

– Да, – отвечаю я со вздохом. – Пусть пока отвезут машину в ближайшую автомастерскую.

Он собирается уходить, когда я снова окликаю его.

– Нельсон?

Он поворачивается ко мне с таким видом, будто жалеет, что не сказался больным сегодня.

– Сэр?

– Это не твоя вина, – вот и все, что я говорю, но, кажется, это имеет огромное значение.

Он слабо улыбается.

– Спасибо, сэр.

С этими словами Нельсон возвращается к работе.

Дэйн, стоящий рядом со мной и Стерлингом, качает головой, уставившись на машину.

– Похоже, вопрос о том, что случается, когда злишь девушку из Саутсайда, отпадает, – шутит он.

– Да уж, – добавляет Стерлинг. – Я не собирался упоминать об этом, но наблюдать за тем, как она и Родригес размахивают битами, было на самом деле довольно горячо.

Я смотрю на него краем глаза. Горячо – не совсем то слово, которое вертится у меня на языке.

– По крайней мере, у тебя есть ответ, – вмешивается Дэйн.

Когда я перевожу на него вопросительный взгляд, он пожимает плечами.

– Ты хотел знать, по-прежнему ли ее волнуют твои поступки, – объясняет он.

Я снова смотрю на то, что она сотворила с моей деткой, и пытаюсь понять, как это может служить доказательством.

– Ставлю сотку на то, что это ответ Саутсайд на пост Пандоры о тебе и Паркер. Если бы ей было плевать, гарантирую, она бы так не взбесилась и не оторвалась бы по полной на твоей тачке.

Слова брата заставляют меня начать искать телефон. Я хлопаю по обоим карманам и когда нахожу его, пролистываю ленту в поисках поста. Прокручиваю страницу всего несколько секунд, а потом вижу фотку.

– Какого хрена?

Пока я смотрю на снимок, во мне, подобно приливу, поднимается гнев. Если этот вечер еще не был до конца дерьмовым, то сейчас стал. Я перехожу от желания прикончить Вина к желанию убить Пандору, кем бы она ни была.

Я бросаюсь к «Шевроле» и открываю дверцу.

– Ты что, сваливаешь? – вопрошает Стерлинг.

– Сделайте мне одолжение и побудьте тут, пока они не заберут машину, – кричу я, садясь за руль своего произведения искусства. Слава богу, Саутсайд не знала, что эта тачка тоже моя. Иначе пришлось бы ремонтировать обе машины.

До сих пор трудно поверить, что у нее хватило наглости заявиться сюда – в здание, где я живу, – чтобы испортить мою собственность. Но, возможно, слова Дэйна правда, и это был не просто случайный акт насилия. Если все так, и это была реакция Саутсайд на мое фото с Паркер, то я близок к победе.

Да, конечно, моя машина разбита к чертям, но в нашем с Саутсайд извращенном мире это доказательство: у нее есть чувства ко мне. Все остальное – ерунда. И то ее притворство, когда я провожал ее из класса в класс. И то, что она кинула меня после полуфинала.

Я мчусь по улицам Северного Сайпресса, направляясь на другой конец города, и на уме у меня одна цель. Саутсайд и я разберемся с нашей проблемой. Что бы это ни значило. Все это.

И что бы ни случилось, я не уйду, пока мы не поставим жирную точку.

Уэст