– В полном, – вру я, снова разговаривая с ней холодно, но… черт. Я даже не знаю, что сказать.

Почему я позволяю ему делать это со мной? Ломать меня такими способами, которые я и вообразить не могла. Например, как сейчас: я переполнена яростью и ненавистью, но еще чувствую, как нечто уродливое поднимает голову из глубин моего естества.

Гребаная ревность.

При одной только мысли о том, что он ходил к ней.

Уэст Голден снова ранил меня, унизил, как я и должна была ожидать.

Дважды вводя имя в контактах – потому что руки дрожат от гнева, – я набираю Лекси. Еще до того, как она берет трубку, я уже направляюсь в свою комнату, где срываю с волос резинку.

– Привет, детка! – отвечает она слишком бодро. Судя по всему, она не видела обновление, которое видела я. Если бы видела, то знала бы, что я чертовски зла и уязвлена.

– Мне нужна твоя помощь.

– В чем дело? Собираешься на ограбление? – поддразнивает Лекси, а затем, когда я не отвечаю, замолкает. – Черт! Я пошутила, но серьезно, в чем дело?

Я не сразу отвечаю, поскольку снимаю треники и футболку и надеваю кое-что менее заметное. Кое-что потемнее.

– Встретимся на железнодорожных путях возле школы. Надень черное. И если у тебя есть бейсбольная бита… принеси ее.

– Буду там через десять минут, – взволнованно говорит она, не задавая ни одного дополнительного вопроса, прежде чем закончить разговор.

Меня ведь даже не должно волновать, что Уэст был с Паркер этим вечером, но я взвинчена, и мне очень больно. Я сломлена и не знаю, как это исправить. Похоже, он просто выбрал неподходящий день, чтобы ранить мои гребаные чувства.

Теперь он заплатит.

Как должен был заплатить несколько месяцев назад.

Уэст

Битое стекло хрустит под подошвами кроссовок. Я обхожу то, что осталось от моей машины, проклиная сволочь, что пробралась на парковку и сотворила это дерьмо.

Фары разбиты.

Шины: проколоты.

Капот, багажник: всмятку, к чертовой матери.

Лобовое стекло, боковые и задние стекла: полностью разбиты, осколки разбросаны по всему салону.

Черт, было бы быстрее перечислить то, что не испорчено.

– У меня тут материал с камер, сэр, – говорит Нельсон, бросаясь к моему отцу с планшетом в руке. Он нажимает кнопку воспроизведения, и мы вчетвером – я, Вин, Дэйн и Стерлинг – наклоняемся, чтобы посмотреть.

Сначала смотреть не на что, кроме моей некогда нетронутой, безупречно выкрашенной машины. Затем в кадр попадают два тела. На придурках черные толстовки, один в черных штанах для йоги в тон, другой в трениках. Некто в обтягивающих штанах – и с удивительно знакомой задницей – размахивает розовой битой для софтбола, проделывая первую вмятину в моем капоте.

Я тяжело дышу, начиная осознавать, чьих это рук дело. Бросаю взгляд на Дэйна и Стерлинга, они уже смотрят на меня. Нет необходимости спрашивать, пришли ли они к такому же выводу. Это была гребаная Саутсайд. И работала она не одна. Увидев растрепанные темные волосы другой виновной, я предполагаю, что Саутсайд вызвала Родригес для подкрепления.

Обе не снимают капюшонов и стараются не смотреть в камеру, но я так долго наблюдал за Саутсайд, за каждым ее движением, что мне даже не нужно видеть ее лицо.

Что, черт возьми, нашло на эту сумасшедшую сучку?

– Я тебе хорошо плачу. Не так ли, Нельсон? – слишком спокойно спрашивает Вин.

– Да, сэр, – заикается Нельсон.

Вин кивает.

– И твоя задача – охранять эту гребаную парковку, чтобы такого дерьма не случалось. Верно?

Лицо Нельсона теперь адски красное, но он кивает, будто совсем не собирается обмочить штаны от страха.

– Да, сэр.

– И все же… твоя никчемная задница позволила паре сучек проскользнуть у тебя под носом и испоганить машину моего сына, – кипит Вин. – Отличная работа. Просто великолепная.

– Извините, сэр. Я…

– Где, черт возьми, копы?

Нельсон чуть не выпрыгивает из своих ботинок, когда Вин огрызается на него.

– Вы сказали всегда звонить сначала вам, когда что-то происходит, так что я… Я еще не связался с ними. Сделать это сейчас, сэр?

Челюсть Вина сводит от гнева, и он бросает яростный взгляд в сторону Нельсона. Взгляд, который четко отвечает на последний вопрос.

– Да, сэр. Сию минуту, сэр.

Как только Нельсон поворачивается, чтобы взять телефон, я его останавливаю.

– Нет, никаких копов. Просто вызови эвакуатор.

Гнев Вина теперь направлен на меня, и я практически чувствую, как от папаши исходит адский жар.

– Что, черт тебя дери, значит «никаких копов»? Ты что, потерял остатки рассудка?

Я встречаюсь с ним взглядом, осознавая, что это самый большой наш разговор за последние недели.

– Машина на мое имя, и я сказал, никаких копов.