Но каждый раз, добавляя еще одну монету, я чувствую бремя ее назойливого присутствия, напоминающего цепкий взгляд. Словно монеты ждут, когда их найдет Закир, или деньги украдет кто-нибудь на этих оголтелых улицах, или…

Или.

Это «или» мешает спать по ночам.

Это «или» вынуждает меня сидеть под причалом и смотреть на покачивающиеся корабли, когда они снимаются с якоря и плывут навстречу закату.

Где-то за спиной висят тела, символ предупреждения для воров, убийц и тех, кто тайком пробирается на корабли.

Но я все равно раздумываю над этим «или».

Внимание привлекают крики наверху, и в трещинах между досками я вижу очертания тяжелых ботинок, слышу глухие шаги человека, который спускается с причала.

Как же я завидую этим людям. Они садятся в лодку и покидают эту гавань.

– Все понял? – спрашивает грубый голос.

– Ага, – отвечает ему второй человек с сильным акцентом.

– Хорошо, хочу свалить из этого места.

– Капитан уже в пути.

Я воспринимаю это как намек, поскольку мне нужно вернуться до того, как другие начнут собираться обратно к Закиру после своих ежедневных обязанностей. Если я не приду, меня тут же сдадут Закиру и получат за это щедрое вознаграждение.

Накинув капюшон на голову, я выползаю из своего укрытия и пробираюсь через глубокий песок, наступая на осколки разбитых ракушек и высохшие водоросли.

Я взбираюсь по склону и иду к усеянному песком дощатому помосту, прилегающему к причалу. За ним сразу же располагается булыжная мостовая и рынок, отделяющий пляж от зданий.

Уходят последние торговцы и работники, которые весь день торчат на пристани и продают гончарные изделия, чистят обувь или плетут сети. Они бредут, сгорбившись, с потрескавшейся кожей на пальцах. Некоторые катят за собой телеги, отчего на расшатанных досках из-за неровных колес постоянно слышен стук.

Я держусь поодаль, пропуская их, и притом уворачиваюсь от глазеющих на меня моряков, которые возвращаются на свои корабли. Я обучилась полезному навыку – ходить, опустив голову, и держаться настороже.

Вот почему я так удивлена, когда сзади меня внезапно кто-то толкает, и я чуть не падаю. Я резко останавливаюсь, и с губ уже срываются извинения. Я на собственном горьком опыте научилась, что всегда нужно извиняться, и не важно, кто виноват. Людей здесь и за меньшее убивали.

– Простите…

Меня перебивает плавный голос:

– Раскрашенная девчонка из гавани Дерфорт.

Я поднимаю голову и смотрю в незнакомое лицо. Смуглая кожа, длинные черные волосы, собранные на затылке, гладкое лицо с пухлыми щеками. Я бы решила, что мужчина проявил дружелюбие, если бы к его свободной голубой тунике не была прикреплена булавка. Булавка солнечных часов, указывающих на восток.

Мужчина улыбается, и я вижу, что у него не хватает нескольких зубов.

– Привет, питомец. Барден хочет, чтобы ты пришла к нему на разговор, – говорит он, и, несмотря на плавность голоса, от его слов мурашки бегут по коже.

Мне все равно, что он говорит. Барден Ист не поговорить изволит.

Он хочет, чтобы я работала на него. Хочет забрать меня у Закира и заставить трудиться на него. Бардену не по душе, что у меня много клиентов. Я конкурент.

Язык прилипает к небу, когда мужчина протягивает руку, словно собираясь схватить меня, но, бросив взгляд мне за плечо, останавливается. Я быстро оглядываюсь и вижу, как с улицы ко мне направляются двое головорезов Закира.

О нет.

Человек Бардена еле слышно чертыхается, а потом пригвождает меня взглядом.

– Найди его, девчонка. Поверь, ты не захочешь, чтобы он сам за тобой пришел. – Бросив напутствие, он поворачивается и уходит.

Я застываю на месте, спешно переводя взгляд между удаляющимся мужчиной, возвращающимся на территорию Иста, и головорезами Закира, которые решительно направляются ко мне.

Волосы на затылке встают дыбом, сердце гулко бьется. Мешочек с монетами под юбкой как будто прикидывает варианты.

Сколько еще? Сколько еще я могу так жить, день ото дня продавая себя за монету? Рано или поздно Барден все равно меня схватит или заключит сделку с Закиром… или сделает еще что пострашнее.

Закир точно не поверит, если я скажу, что не виновата и человек Бардена сам ко мне подошел. Меня накажут, поскольку его одержимость потерять меня с каждым днем становится только сильнее.

Но какая разница, кому я принадлежу? Неужели мне и впрямь лучше, чем этим телам, раскачивающимся на веревках?

Ощущение, будто мыслями я часами стою на перекрестке, когда на самом деле прошла секунда.

Я боюсь. До смерти боюсь. Сердце отбивает барабанную дробь под мускулами, кровь подталкивает меня двигаться. Попытаться.

Подави слабость, и возрастет сила.

Я слышу слова, сказанные мне хозяйкой трактира, но сейчас слышу их, произнесенные моим голосом, чувствую их по покалыванию в спине.

Я могу позволить людям Закира Уэста схватить меня. Могу сдаться на волю Бардена Иста.