– Одно касание – и тебе по силам такая роскошь, – продолжает Мидас, смотря на стоящий перед нами сервант, который теперь уставлен золотой посудой. Он берет тарелку, настолько блестящую, что в ней отражается его лицо. Проводит по ней большим пальцем, словно ласкает любовницу.

– Золото – это воплощение богатства и власти. Единственная неизменная сила в мире, которая даст мне все, что я захочу. Люди будут предо мной преклоняться. С таким недостижимым богатством я всегда одержу верх, – с благоговением говорит он, благочестиво склоняясь у алтаря, а я – его десятина.

Поставив тарелку, Мидас поворачивается ко мне.

– Аурен, твоя магия поистине удивительна. Ты уникальна.

Чувствуя дискомфорт от его похвалы, я отвожу взгляд и вытираю руки о платье.

– А теперь я бы хотела увидеть Дигби.

– Разумеется, – тут же отвечает Мидас. – Я же дал тебе слово.

Хвала богам.

По огромной зале разносится скрип петель, и я, повернувшись, вижу, как в дальней части открывается дверь для слуг, и в комнату торопливо заходит служанка.

– О, как раз вовремя.

Женщина подходит к нам и ставит на стол поднос, после чего кланяется и уходит.

– Хотел убедиться, что ты перекусишь в вечерних сумерках, – говорит он. – Я знал, что ты снова будешь валиться с ног от усталости, и хотел о тебе позаботиться. – С показным радушием Мидас снимает крышку с подноса, и моему взору предстает еда и вино. – Садись, Драгоценная. Ешь и пей, а потом я отведу тебя к твоему стражнику.

Меня, безусловно, раздражает необходимость снова ждать, но и с голоду умереть не хочется. И он прав – я снова валюсь с ног от усталости, почти как в ту ночь, когда Слейд нашел меня на лестнице и отнес в комнату. Не могу позволить себе свалиться на пол в присутствии Мидаса – тем более сейчас, когда мне нужно сохранять бдительность ради Дигби.

Я сажусь на низкую скамеечку перед столом и принимаюсь за еду, а Мидас наливает мне в кубок вино. Быстро и с жадностью поедаю мясную нарезку и сыр, пустой желудок довольно урчит. Мидас перебирает стоящие на столе предметы, словно мысленно ведя подсчет их общей стоимости.

В перерывах между едой еще я пью вино, однако оно такое же густое и сладкое, как сироп. В глубине души мне хочется другой напиток. Потому что это вино комнатной температуры, идеальной выдержки и подслащенное – оно неплохое, но не сравнится с ледяным, закупоренным вином из бочки, что я пила у войска Четвертого королевства. Вот то вино было вкусным.

Хотя, возможно, дело просто в обществе.

Однако я выпиваю вино, доедаю сахарный пирог, зная, что моему организму понадобится как можно больше сил. Я так устала, что тело болит, глаза пощипывает от потребности во сне, но я прогоняю все это и пытаюсь настроиться.

Чувствуя тревогу, я встаю и стряхиваю с платья крошки.

– Я закончила.

– Уверена, что насытилась? – спрашивает Мидас, обводя взглядом поднос и еду, которую я оставила. Кроме вина, потому что его я сразу прикончила.

– Уверена, – решительно кивнув, говорю я, беспокойство берет верх. – Я просто хочу увидеться с Дигби.

Чувствуя в плечах напряжение, свернув ленты, жду, попытается ли Мидас снова меня остановить, отказаться от своего слова, но он кивает и говорит:

– Тогда я сейчас же отведу тебя к нему.

Успокоившись, я вздыхаю.

Я иду, Дигби.

Я отстаю от Мидаса на шаг, когда он ведет меня из бального зала в главный зал. Там его дожидается стража, и солдаты, заметив нас, отходят от стены и размеренным шагом идут за нами.

Я сама не своя от усталости, но беспокойство от предвкушения держит меня в напряжении. Даже поев, я чувствую, как с каждым шагом слабеет мое тело, и вскоре мне приходится смотреть под ноги, чтобы заставлять себя идти.

Мидас ведет меня из большого зала по коридору к лестнице. Я пытаюсь запомнить дорогу, чтобы после передать Лу на случай, если она сама еще не нашла Дигби, но сконцентрироваться трудно, потому что я чувствую себя совершенно опустошенной.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как щиплет в глазах, а потом, из-за невнимательности, спотыкаюсь. К счастью, ленты успевают предотвратить падение.

– Осторожнее, Драгоценная, – шепчет Мидас.

Я неспешно спускаюсь по лестнице и крепче держусь за перила. Встав на нижней ступеньке, с облегчением выдыхаю.

Я устала. Очень устала.

От резкого холода я начинаю дрожать и с мгновение осматриваюсь, хотя в этом тускло освещенном коридоре нет ничего примечательного. Простой и серый, как проход для слуг.

Мидас идет дальше по коридору, а я вытираю пот со лба, собравшийся у линии роста волос.

– Уже близко? – даже мой голос звучит устало.

– Да, мы на месте, – говорит Мидас, и я резко поднимаю голову, увидев, как он останавливается перед непримечательной деревянной дверью.

Он кивает одному из стражников, и мужчина подходит с ключом, вставляет его в замок. Сердце гулко бьется в груди, отбивая ритм в голове, висках, в венах.