– Бал завтра вечером, – напоминает Мидас, неторопливо подходит к камину и кладет руку на каминную полку. – Я бы хотел, чтобы ты сегодня пошла со мной и добавила замку несколько последних штрихов.

Разумеется, вот для чего он пришел. Мидас вовсе не собирался просить прощения. Ему просто нужна моя сила. Наверное, я должна испытывать благодарность за предоставленную им передышку, но жаль, что она не продлилась дольше.

Я задумчиво наклоняю голову, потому что… это может сыграть мне на руку.

– При одном условии. Хочу увидеть Дигби.

Тишина низвергается между нами безмолвным водопадом, но его спокойные воды сдерживают нас от лишних эмоций.

– Хорошо.

От удивления я отшатываюсь. Даже ленты обвиваются вокруг талии.

– Ты серьезно?

– Сегодня вечером я отведу тебя к нему. Ты это заслужила.

На кончике языка вертится требование сначала увидеться с Дигби, но я знаю Мидаса. Если стану на него давить, он, вероятнее всего, откажется. Потому киваю и говорю:

– Хорошо.

Еще один день позволю ему использовать мою силу. Еще раз, а потом разузнаю, где Дигби, и наконец получу доказательство, что он у Мидаса. Тогда смогу спасти своего стражника и навсегда покинуть это королевство.

Мидас улыбается, от его лица исходит чистое очарование. Интересно, себя он тоже очаровывает?

– Превосходно. Приступим к работе, а когда закончишь, увидишься со своим стражником.

«Последние штрихи» Мидаса скорее оказались непосильным трудом.

Босыми ногами и голыми руками я превращаю в золото все, что он просит, и, не думая ни о чем другом, задаюсь только одной целью: быстрее с этим покончить, чтобы увидеть Дигби.

Я настолько поглощена ею, что день для меня уже состоит не из минут – он состоит из капель золота. Драгоценный металл замещает песчинки в часах, и я трачу каждую созданную мною каплю.

Трачу.

Трачу.

И трачу.

Одежда и тарелки, стены и монеты. Гобелены и перила, ледяные скульптуры и канделябры.

Иссякает не утро, а я иссякаю, проходя по каждой комнате, касаясь каждого предмета. Не день, а моя магия тянется по Рэнхолду, увеличивая богатство во славу Мидаса.

Все это время он заставляет меня трудиться, золотить одну вещицу за другой. Моя сила пропитывает каждый предмет, пока он не начинает искрить блеском. Но все это я делаю с удовольствием, без устали, ни разу не пожаловавшись, даже когда день тянется, а моя сила угасает.

Потому что я не хочу рисковать, потеряв возможность увидеться сегодня с Дигби. Я позволю Мидасу в последний раз взять бразды правления в свои руки, а потом вырву страницу из книги Слейда и обращу ее в словесный прах.

Один довод. У Мидаса остался только один довод мне угрожать, но скоро я лишу его этой возможности.

Я нахожусь в бальном зале, когда чувствую кожей знакомое покалывание. Приоткрыв налитые свинцом веки, смотрю в окно, но и так, не глядя на небо, знаю, что солнце село.

Наконец-то.

Ставлю пустой кувшин, остатки моей силы иссякают. Ослабленная магия закручивается вокруг оловянного дна, покрывая только половину, а потом твердеет и на середине останавливается. Я отпускаю кувшин и переворачиваю ладони вверх, чтобы осмотреть урон. Они покрыты липким золотом, на коже высыхают комочки, напоминающие свернувшееся молоко.

– Ты отлично справилась, Драгоценная, – хвалит Мидас.

Он весь день не отходил от меня ни на шаг, что противоречило его привычной манере «наблюдать издалека». Возможно, Мидас вел себя осторожнее, особенно в бальном зале, поскольку один раз нам чуть не помешала служанка. Или, может, он просто хотел принимать в этом больше участия. Мне удавалось не привлекать к себе особого внимания и просто заниматься своим делом, потому я не позволила ему меня пронять.

Несмотря на долгий день, одежда Мидаса по-прежнему выглядит великолепно. Его аккуратно уложенные волосы переливаются золотым блеском, как и пол, на красивом лице нет щетины – он выглядит таким же бодрым, как и сегодня утром.

А вот я, напротив, наверняка похожа на развалину, потому что такой себя и чувствую. Ослабленный корсет порвался еще в двух местах, коса расплелась, а концы волос торчат в разные стороны. Лоб блестит от пота, руки и ноги дрожат от того, сколько магии через них излилось, а платье покрыто брызгами липкого золота.

– Взгляни, сколько ты сегодня проделала работы, – оглядывая залу, говорит Мидас. Взгляд его не столько оценивающий, сколько… восторженный.

Я тоже осматриваю залу, подмечая каждую позолоченную мною деталь, включая колонны, балки и пол. Мне пришлось соблюдать осторожность, чтобы сохранить целостность замка. Не хочу, чтобы он рухнул под собственным весом, как та подушка на кровати Слейда.

Но для меня это всего лишь цвет. Я смотрю и не вижу богатства, потому что давало ли оно мне раньше свободу? Когда я что-то золочу, то просто плачу цену, которая становится все выше и выше. Золото лишь слово из шести букв, означающее алчность.