Путь оказывается долгим, и я в полной мере ощущаю каждый его миг, как тогда, когда мчался из Четвертого королевства за Аурен. К счастью, мне удалось удержаться в седле, хотя первые сутки почти провел без сознания. Я был слишком слаб, поэтому Райатт вел нас вперед и составлял планы.

Когда приходила пора приземляться, я спал и ел, когда он впихивал мне в руку еду, а также крепко держался за поводья, медленно восстанавливая иссякшие силы.

Но что-то ощущалось по-другому.

На третий день я снова смог воспользоваться своей привычной магией, заставив траву под ногами вянуть и гнить. Однако спустя два дня, когда моя гниль восстановилась, я попытался воспользоваться грубой силой, попытался проверить, смогу ли пробить еще одну брешь, не пользуясь той, что находилась в Дэдвелле.

И не смог.

Дело не в том, что я утратил возможность воспользоваться хотя бы ее крупицей. Нет, я вообще не мог призвать свою грубую магию. В глубине души – там, где раньше находился источник этой необузданной силы, образовалась пустота.

Как будто я и впрямь иссушил этот источник, и от него осталась лишь выжженная земля и неприрученная гниль.

Я не стал рассказывать об этом Райатту. Даже не упомянул. Просто убедил себя в том, что мне нужно время. Нужно заглушить свой страх, мысленно подпитывая решимость. Я подавляю сомнения, засунув руку в карман и нащупав ленту. Я нужен Аурен и доберусь до нее во что бы то ни стало.

Ну и что, если моя необузданная сила сейчас бесплодна? Она вернется. Должна вернуться, потому что в противном случае я не хочу даже думать о том, что может произойти с жителями деревни, с моей матерью.

Я спас Аурен, и это самое главное. Мне просто нужно добраться до Дэдвелла, чтобы последовать за ней.

Весь путь меня снедает неизвестность. Не знаю, ранена ли она, когда упала в брешь. Не знаю, где она и в безопасности ли. Пока сам ее не увижу и не прижму к себе, не успокоюсь.

Потому, когда мы наконец прибываем в Дэдвелл, в самое сердце деревни Дроллард, я чувствую себя так, словно вот-вот сорвусь. Прошло слишком много дней.

Мне нужно ее найти. Нужно очутиться на верной звездной стороне и в том же мире, где сейчас существует она.

Я стучу сапогами по снегу, мчась по тихой деревне. Я так стремлюсь побыстрее оказаться у разрыва, рядом с ней, что даже не замечаю, насколько тихо в деревне. Не замечаю, что на улице никого нет даже посреди бела дня.

Райатт кричит мое имя, когда я бегу к пещере, но я не сбавляю скорости и продолжаю взбираться на пологий холм, поскальзываясь на снегу. Я добираюсь до пещеры, прохожу мимо дома матери, и мои шаги эхом отдаются в залитых голубым светом расщелинах.

Уже почти.

Свернув за угол и подбежав к пещере, я должен бы прочувствовать облегчение, но резко останавливаюсь.

С недоумением смотрю. Снова и снова. Оглядываюсь налево и направо. Потому что, безусловно, вижу не то. Или свернул не туда. Или… но нет. Нет, потому что я знаю эту пещеру, знаю точное расположение, и…

– Слейд! – Догнав меня, Райатт тяжело дышит. Он почти влетает в меня, и мы произносим одновременно.

– Всё… – начинает он.

– Разрыв… – начинаю я.

– Исчезло.

Наши слова сливаются воедино с гулким ударом, который как будто пронзает меня изнутри.

Разрыв исчез.

Исчезли люди.

Исчезла Аурен.

А моя чертова сила, с помощью которой я мог до нее добраться…

Тоже исчезла.

Царица Малина

– Пора.

Я медленно отворачиваюсь от окна и вижу близнецов. Не знаю, долго ли я тут просидела, бездумно смотря на клубящийся плотный туман. Порой мне даже кажется, что я почти разглядела то, что скрывается за ним. Но сейчас стоит непроглядная темень, потому я знаю, что ночь давным-давно наступила.

Улыбаясь, я встаю и бросаю взгляд на свое бело-голубое платье. Не помню, как надевала его, но оно толстое и тяжелое – наверное, сшито специально для сегодняшнего ритуала.

Я иду за братьями, и будто в мгновение ока мы оказываемся на улице. Как бывает во сне, когда с легкостью переходишь из одного места в другое за один миг.

Ночь стоит такая темная, что я шла бы вслепую, если бы в мерзлую землю не воткнули факелы. От того возникает ощущение, будто снег горит, и я сторонюсь пламени, чувствуя, как на затылке собираются капельки пота.

Фасса и Фриано ведут меня за замок, прямо на край света.

Встав возле самой пропасти, я вижу там лишь тьму, серый туман и кусочек земли, а дальше ничего.

– Сюда, Ваше Величество.

Я поворачиваюсь и иду на их голоса, а потом замечаю, что у какой-то колонны прямо на краю земли стоит Пруинн.

Нет, это не колонна, это почти похоже на…

– Вы готовы, моя царица? – спрашивает Пруинн. Он полон радости, и его серебристые глаза притягивают мой взгляд.

Я вдыхаю свежий холодный воздух.

– Да.