– Послушай, куколка, в этой истории со Слиянием нет ничего личного. Ты мне нравишься. Но у монархов свои законы, которым они должны следовать, и когда за одну ночь умирают двое…

– Вы ведь знаете, что я не имею никакого отношения к смерти принца Нивена, – говорю я. – Его убил Мидас. Он хотел занять трон Пятого королевства. Он сам мне об этом сказал.

Ману становится задумчивым. Он срывает лист с одного из самых высоких кустов и начинает вертеть его между большим и указательным пальцами.

– Тогда именно это ты и скажешь на Слиянии, если решишь туда отправиться.

– Слейд… король Ревингер, – быстро исправляюсь я, – никогда на это не согласится.

Он наклоняет голову.

– Ты же знаешь, что такое Слияние?

На мгновение я мнусь, потому что Слейд мало о нем рассказал.

– Я знаю, что это своего рода судебный процесс, который члены королевской семьи устраивают в особых случаях.

– Да, но если окунешься в его историю, то увидишь, что на самом деле это вовсе не судебный процесс. Это зрелище.

Я растерянно смотрю на него.

– То есть?

– Слияние – это то, что созывают представители королевской власти либо для другого монарха, либо для членов королевской семьи, либо для человека, занимающего высокий статус. Тех, кого вызывают на Слияние, являются исключениями в обычных законах Ореи. Слияние возникло, потому что подданным Ореи нужно видеть, что даже с теми, кто приближен к монархии, обращаются по закону. В данном случае, с позолоченной фавориткой, которая, по слухам, украла силу у своего короля и помогла убить принца, – многозначительно говорит он.

Я вспыхиваю.

– Зачем вы мне это рассказываете?

Он отбрасывает лист в сторону, и тот падает на землю.

– Потому что, как я уже сказал, ты мне нравишься. И думаю, что король Ревингер, возможно, морочит тебе голову, потому что вся Орея тебе не враг. Я тебе не враг. Позволь Второму королевству выполнить свою волю, то есть вызвать тебя на допрос. Ты объяснишь, что невиновна, а они вынесут тебе мягкий приговор.

Я закатываю глаза.

– Да, именно так и будет.

– Это правда, – пожав плечами, говорит Ману. – И это доказывает история Слияния. Думаю, за последние сто лет самым суровым наказанием был штраф в размере ста тысяч золотых монет.

– Правда или нет, это на меня не распространяется.

– Подумай об этом – никто не хочет идти против Ревингера. Мы знаем, насколько он могущественен. Но если мы оставим смерть царя Мидаса без внимания, то люди будут возмущены. Им в голову придут опасные идеи. Будь то убийство другого члена королевской семьи без последствий или принятие на себя ответственности за вынесение приговора, мы не хотим ни того ни другого. Это точно будет для тебя небезопасно.

Я чувствую в его словах скрытую угрозу, которая режет мне кожу, как острый лист бумаги.

Ману подходит ближе и умоляюще смотрит на меня.

– Мой тебе совет, куколка: никогда не позволяй людям придумывать байку за тебя, потому что тебе мало понравится то, что они скажут. Но если сейчас ты возьмешь это под свой контроль, если сделаешь заявление, тогда монархи смогут устроить спектакль, который всем нужно увидеть. Мы забудем об этом, и все разговоры о войне канут в прошлое.

Беспокойные мысли кружат вихрем в голове. Понятия не имею, что сказать, что и подумать.

К счастью, я не успеваю ответить, потому что к нам подходит стражник.

– Миледи? – Заметив Ману, мужчина резко останавливается, а затем неуверенно смотрит попеременно на нас обоих.

Я натягиваю вымученную улыбку.

– Да?

– С вами хочет кое-то увидеться.

Я мешкаю, чувствуя, как меня переполняет удивление.

– Ладно.

– Не буду вам мешать, леди Аурен, – говорит Ману. – Просто… подумайте о том, что я сказал.

Мы со стражником смотрим, как он уходит, и я напряженно выдыхаю, а потом поворачиваюсь.

– Со мной и правда кто-то хочет увидеться? – спрашиваю я. – Или ты это выдумал?

– Мне передали, что кто-то запросил с вами встречу.

Я хмуро смотрю на него.

– Кто?

– Не знаю, миледи. Меня только послали за вами. – Он нервно оглядывается по сторонам. – Простите, что вы оказались наедине с советником из Третьего королевства. Я предупрежу других стражников и прослежу, чтобы этого больше не повторилось.

– Никто в этом не виноват, – говорю я, потому что меньше всего хочу, чтобы Слейд разозлился на свою стражу. – Веди.

Он кивает, и я иду за ним в замок, вытирая руки о коричневое платье и надеясь, что ко мне не прилипла трава.

К моему удивлению, он ведет меня не наверх, а к парадной двери замка.

– Они не позволили войти гостю? – спрашиваю я.

– Нет, миледи. Без вашего разрешения нельзя.

Это застает меня врасплох. Что они, должно быть, подумали? Что я обладаю здесь каким-то влиянием? Это даже для меня звучит дико.