Вне школы ни для кого не было секретом, что между нами все искрило. Она хотела меня так же сильно, как я хотел ее. Ее прикосновения были другими. Ее взгляды были более горячими. Мы едва могли находиться рядом друг с другом, не подпрыгивая при соприкосновении и дыша с трудом от запретности.

Мы были терпеливы.

Наши сердца поменялись местами и принадлежали уже не нам, а друг другу.

Секс был естественным развитием нашей связи.

И я хотел этого.

Хотел ее.

Так чертовски сильно.

Все, чего я хотел, это прижаться к ее носу своим и прошептать «да».

Да, чтобы взять ее.

Да любви.

Да, чтобы она стала моей.

Но мисс Таллап следила за каждым моим движением. От ее взора меня тошнило. От ее пристального взгляда меня бросало в дрожь. И сейчас ее глаза посылали отравленные стрелы в мою плоть.

Я не мог позволить Олин продолжать расплачиваться за мои ошибки.

Я должен был охранять ее... вечно.

С трудом сглатывая, я приготовился причинить боль единственному человеку, которого обожал больше всего на свете, и все это во имя ее защиты.

— Я не думаю, что это хорошая идея, не находишь?

Олин вздохнула от досады, но она не придала значения моему предательству. Она облизала языком нижнюю губу, не принимая мою колкость за ответ.

— Мы поговорим об этом позже. Но это произойдет. Ты сегодня ночуешь у меня, Гилберт Кларк. Я не могу ждать еще один день.

Мисс Таллап не могла нас слышать, но защита в лице других учеников исчезла, и ее взгляд стал еще более ядовитым. Оттолкнув Олин, я отстранился от нее, изо всех сил стараясь казаться бессердечным и раздраженным.

— Иди домой, Олин. Между нами все кончено.

Ее глаза вспыхнули от боли, она беспомощно изучала меня.

— Подожди... что..?

— Иди. Ты знаешь дорогу. — Я повысил голос, чтобы определенный учитель услышала. — Оставьте меня в покое. — Я внутренне умирал из-за того, что был таким бессердечным лжецом.

Мне хотелось прижать ее к себе и прошептать, что все это было лишь притворством. Притворством, на которое, как я надеялся, купилась мисс Таллап. Притворством, которое купит ей свободу от самого злобного учителя в этой школе. Мой голос искрился льдом, а внутри у меня все клокотало.

— Мы закончили.

Одна из девочек, с которыми Олин тусовалась до меня, накинула на плечо свою сумку и потянула Олин за руку.

— Пойдем. Он ведет себя как придурок. Я провожу тебя домой.

Я заставил себя не дрожать от благодарности за то, как громко она говорила. Потому что заранее спланировал эту пантомиму. Я попросил подругу Олин обозвать меня, опустить меня, оскорбить и пристыдить.

И все это для аудитории из одного человека.

Шок и сердечная боль, которые испытывала Олин, должны были быть настоящими. И девушка слишком хорошо справилась с задачей: ее глаза слезились, и она смотрела на меня так, словно я задушил в ней всю любовь.

Я скрестил руки и стиснул зубы, окутывая себя морозом, насколько мог.

— Уходи, О.

— Ты не это имеешь в виду. Зачем ты это делаешь? — Из прекрасных глаз Олин полились слезы.

— Я серьезно. Между нами все кончено.

— Я не понимаю. Это не может быть реальностью. Что ты...

Подруга Олин потащил ее к выходу.

— Да ладно, О. Он такой мудак. Ты можешь найти гораздо лучше, ты знаешь. Он все равно никому не нравится. Такой неудачник.

Я вздрогнул, когда Олин повернулась, не сводя глаз с моих, ища хоть какой-то признак того, что это была жестокая шутка.

Жестокая, безусловно.

Шутка, определенно нет.

Я бы никогда не причинил ей такой боли, если бы была другая альтернатива.

— Гил, пожалуйста. Поговори со мной.

Я скрывал свою дрожь, пока ее подруга вытаскивала ее в коридор, а затем захлопнула дверь класса.

Я был единственным, кто остался.

Во всяком случае, единственным учеником.

Я сжал переносицу, изо всех сил стараясь взять под контроль сердцебиение и не броситься за Олин с извинениями. Мои колени горели от желания упасть на пол и умолять ее о прощении.

И я бы так и сделал.

Я бы извинялся всю ночь у нее дома. Прижал бы ее к себе и глубоко поцеловал. Я бы отпустил свои страхи и занялся любовью с девушкой, которую обожал всем сердцем. И рассказал бы ей правду о том, почему наш учитель, который отвечал за подготовку нашего будущего, делает все возможное, чтобы разрушить его.

Тихий щелчок закрывающейся двери заставил меня открыть глаза и поднять голову.

Мисс Таллап стояла спиной к запертой двери, прищурившись глядя на меня.

Я напрягся, сжал руки в кулаки и уставился на нее.

Мы не разговаривали.