— Не хватит времени. — Сидя на краю моей кровати, он взял мою руку в свою. Гил сжимал ее до тех пор, пока мои кости не затрещали, и я вздрогнула. — Я не из тех, кто умоляет, но когда дело касается тебя, я, кажется, часто встаю на колени. — Он посмотрел на мои руки, поглаживая костяшки большим пальцем. — У меня не осталось достоинства. У меня нет ни чести, ни самоуважения. Я сделаю все, что потребуется, чтобы заплатить свои долги. Буду причинять боль и красть, чтобы обеспечить выплату каждого пенни. Ты слышишь, что я говорю? — Его взгляд вспыхнул жестоко и честно. — Я готов пожертвовать чем угодно, кем угодно. Я самый ничтожный из ничтожных. — Он соскользнул с матраса и встал на колени.

Раньше Гил стоял на коленях между моих ног, чтобы доставить мне неистовое удовольствие. Теперь он стоял на коленях рядом со мной, умоляя о том, чего я не могла понять. Точно так же, как он стоял на коленях и умолял меня солгать полиции.

— Возьми больничный. На один день. Я нарисую быстро. Я сделаю заказ и получу деньги, а ты сможешь вернуться в свой офис.

Я фыркнула.

— Я не стесняюсь своей работы, Гил. Это стабильная зарплата. И я благодарна за это.

— И я буду бесконечно благодарен, если ты поможешь мне тоже получить зарплату.

Я хотела сказать «нет» — не из мстительности, а из лояльности к работодателю, который позволил мне сохранить квартиру и еду на столе.

Но...

Гил.

Мужчина смотрел на меня так, как обычно смотрел в школе, когда прятал от класса ушибленное ребро или кровоточащий нос, но доверял мне хранить его раны в тайне и лечить их. Он верил, что я не буду его жалеть. Верил, что я буду любить его, несмотря на его поступки и предысторию.

Мое сердце бешено колотилось, когда я коснулась его щеки.

— Ты не самый ничтожный из ничтожных.

Он усмехнулся, взгляд темный и пустой.

— Ты не знаешь, что я сделал.

— Я знаю, кто ты. — Я наклонилась, чтобы поцеловать его.

Он принял сладкий поцелуй, вздрогнув.

Но не поцеловал меня в ответ.

— Я помогу тебе, Гилберт Кларк. — Я отстранилась, его губы блестели. — На один день. Только завтра я стану твоим холстом.

Гил кивнул, как будто я только что приговорила к смерти всех, кого он когда-либо любил. Встав, тот достал свой телефон и написал сообщение тому, кому ранее отказал. Приняв заказ, он повернулся ко мне в темноте.

— Между нами есть многое, О. То, чего ты никогда не поймешь. Но я хочу, чтобы ты знала... сегодня ты спасаешь мне жизнь. Ты спасала ее и раньше... недавно, солгав о номере машины, и раньше, когда мы были моложе. Каждую рану, которую ты перевязывала, каждое обезболивающее, которое ты вводила, я знал, что никогда не смогу отплатить тебе. — Его голос огрубел. — Я никогда не смогу дать тебе то, что ты только что дала мне. Благодарности недостаточно, но я все равно ее выражаю.

Гил поймал мой глаза и низко и бесконечно благодарно поклонился.

— Спасибо. Спасибо тебе, Олин Мосс... за то, что ты есть.

Гил

– Прошлое –

Очередная неделя дискомфорта.

Очередная неделя наблюдений за тем, как мисс Таллап издевается над Олин на уроке: два замечания и поход в кабинет директора. При каждом выговоре я изо всех сил старался не вскочить со своего места и не ударить эту суку-учительницу по лицу.

Олин понятия не имела, почему ее травят.

Но я догадывался.

Причина была во мне.

Я понимал это каждый раз, когда мисс Таллап смотрела в мою сторону.

Я понимал это каждый раз, когда чувствовал на себе ее взгляд в столовой и школьном коридоре.

Я понимал это с полной уверенностью, когда отлынивал от занятий в пятницу и готовился бороться за будущее Олин.

Мое, может быть, и похерено, но Олин... Я не позволю ничему разрушить его — тем более училке, которая хотела того, чего у нее никогда не будет.

— Гил. — Олин прильнула к моему боку, пока наши одноклассники собирали свои школьные сумки. — Мои родители уехали на все выходные. — Ее голос понизился. — Останься у меня. Переночуй.

Я широко раскрыл глаза, глядя на нее. Это был не первый раз, когда ее родители уезжали на несколько дней, но это был первый раз, когда она попросила меня переночевать у нее. Забраться в ее постель. Прикоснуться к ней в темноте. Раздеть ее, поцеловать, взять ее.

Я зажмурил глаза, проклиная внезапно ставшие тесными джинсы. Почему она выбрала именно сегодняшний день, чтобы сломать меня?

У меня был план.

Сценарий, которому нужно следовать.