«Человеческая носительница?» Мне хотелось его заколоть. И, одновременно, обнять.

Имаго отпустил меня и вскинул руки, сверкая глазами.

— Го…и в а…у

— Я согласился помочь тебе на моих условиях, Айман. Я ожидал твоего доверия в этом партнерстве. Я не рискну нашей единственной человеческой носительницей из-за похотливости твоего брата. Если ты ценишь мои экспертные знания и наше партнерство, ты прислушаешься к моему совету.

Под краем шапочки Дрона пролегли линии морщин.

— Имаго, оставь нас, — приказал он.

Слюна упала на мое лицо, когда Имаго что-то бессвязно пробормотал.

— Сейчас же! — от голоса Дрона по моим костям пробежала дрожь.

Имаго поднялся на ноги и потопал прочь.

Дрон дернул меня вверх.

— Я говорил тебе раньше, — сказал он доктору, — ты будешь обращаться ко мне только «Дрон». И наша носительница эволюционирует, — он развернул меня, показывая доктору мою спину. — Видишь? — его палец ткнул меня под лопатку. — Мы не можем ждать. У тебя есть неделя, чтобы провести свои тесты. В это время мы не подвергнем ее риску, — Дрон швырнул меня доктору и согнулся пополам, стиснув свой бок. — Одна неделя.

Рубашка упала на мои плечи. И доктор потащил меня вверх по лестнице, мимо лаборатории, потом дальше по лестницам. В какой-то момент я споткнулась и сплюнула кровь на площадку.

Он поймал меня, обхватив за талию, но не замедлился. Я едва поспевала за ним.

— Они были довольно решительно настроены сломать меня и обрюхатить. Как ты так просто помешал им? И зачем? — поинтересовалась я.

Дрожь пробежала по его руке там, где она обвивала мои плечи.

— Они в равной мере празднуют твое выживание и страшатся его. Мое предупреждение придало больше веса их страху, — доктор мельком взглянул на меня. — «Зачем» — это уже сложнее.

Открытый дворик купался в лунном свете. Близость выхода из крепости парализовала мои ноги. Совсем рядом завывал прибой.

Запахи морских растений и выброшенных на берег моллюсков наводнили мой нос.

Он посмотрел в сторону каменного арочного проема, на его лице отразилось противоборство.

Перед нами, в центре открытого пространства, образуемого тремя главными крыльями крепости, стоял Имаго в окружении тли, блокируя выход. Он поднял свое дротиковое ружье и стал беспорядочно их расстреливать.

Зашипела светящаяся зеленая кожа. Раздалась серия хлопков от взрывающихся тел. Внутренности мутантов оказались снаружи.

Поджарившиеся органы и плоть поблескивали там, где некогда стояла тля. Оставшиеся мутанты отскочили назад.

— Пошли, — доктор схватил меня за бедра и взвалил на плечо. Я ударила его коленями в грудь. Он усилил хватку и направился вниз по коридору, обратно к моей камере.

Мы поднялись по лестнице. Рана в моем сердце вспыхнула, как только дверь Рорка скрылась из виду. Последние несколько часов все глубже впитывались в меня с каждым шагом. К тому времени как мы достигли моей комнаты, образы изнасилованной нимфы и подергивающейся ножки ребенка выжглись перед моими глазами.

Доктор запер ворота и снял с меня кандалы. Если он и заметил грубость своих товарищей, отразившейся на моем опухшем лице, доктор этого не показал. Он стоял от меня на расстоянии удара, безвыразительно наблюдая за мной. Препятствие для моей свободы.

Я замахнулась для прямого удара справа и изумилась, когда удар нашел свою цель.

Доктор отшатнулся назад. Кровь хлынула из его носа. Взгляд мужчины постепенно поднялся к моим глазам.

Я потрясла рукой.

— Я. Тебя. Ненавижу.

Он содрогнулся.

— Злость и ненависть — признаки слабости. Сегодня ты увидела это воочию.

Я кинулась в атаку. Доктор поднял свое предплечье, чтобы защитить лицо. Я поднырнула своей рукой под его руку, изогнулась и пяткой сделала подсечку. Он завалился на бок, его плечо ударилось о пол.

Удивленная легкой победой, я отпрыгнула вверх и в сторону. Доктор перекатился на руки и колени и уставился на меня снизу вверх.

— Почему ты не даешь отпор?

Он опустил голову. Кровь собралась на кончике его носа и закапала на плитку.

Я ударила его коленом в бок и повалила на пол.

— Мне плевать, даже если ты идешь на это добровольно, пока ты чувствуешь боль.

Доктор лежал на боку, как будто предлагая с легкостью ударить его в живот.

— Nannakola, твои удары не так болезненны, как ненависть, загорающаяся в твоих глазах всякий раз, когда ты смотришь на меня.

Я замерла на середине попытки ударить и опустила ногу. Его выражение лица изменилось, преисполнилось теплоты, сострадания, даже привлекательности. Этот образ обернулся вокруг меня словно объятие. Я вспомнила, что, возможно, он солгал Дрону о моем внутриматочном контрацептиве. По меньшей мере, доктор остановил Имаго, не дав тому изнасиловать меня.

В моем животе вновь возникла разъедающая дрожь.