Гомосексуальность меня не напрягала, но инцест и изнасилование…? Бессловесный протест заставил мой живот взбунтоваться и оживил в памяти воспоминания о произошедшем в зале наверху. Истерзанные соски Рорка. Задерживающиеся на его теле прикосновения Дрона. Что если доктор соврал об отсутствии посетителей в клетке Рорка? Желчь вновь поднялась к горлу. Тогда я сделала бы намного больше, чем просто отрезала ему язык.

Средний палец протолкнулся через кольцо мышц, которое ограничивало кишечник Имаго.

— Я создал эволюционирующую породу носителей женского пола. Оплодотворение их кровью моей семьи обеспечит чистую расу.

Этот псих уничтожил человечество как вид, чтобы самому восстановить популяцию. И все же он был падок на мужчин. А учитывая кровоподтеки вокруг ануса Имаго, спаривался Дрон с ним часто. Ох, ну и изъян в его плане.

Вдруг стон нимфы наполнил комнату. Движение внутри взбудоражило ее раздувшийся живот — отвратительное напоминание о том, что его план уже приходит в действие. «Оплодотворение их кровью моей семьи».

Имаго явно не разделял сексуальные предпочтения своего брата. Я готова была поспорить на свой карабин, что оплодотворение этой нимфы было в его компетенции.

— Как один мужчина создаст популяцию людей?

Его губы приоткрылись, пока он двигал пальцем. Мышцы ягодиц Имаго дрожали от попыток того сжать их вместе.

Дрон вытащил палец и убрал руку от ягодиц своего брата.

— Я выделил конкретные виды тли. Оставил только те, что имеют телескопические поколения, — он снял перчатки, надел новую пару и заметил непонимающее выражение моего лица. — Это способность особи носить в утробе дочь, которая также беременна дочерью. Вдобавок к этому гуманоидная нимфа имеет четырехнедельный период беременности и быстрое исцеление. Теперь ты понимаешь, как я могу произвести расу избранных Аллахом.

Ноющая боль в моем животе стала безжалостной.

— Звучит как раса кровосмесительных уродов, кишащая генетическими отклонениями.

Между нами заискрил насыщенный заряд.

— Слабые рецессивные особи будут искореняться.

— Убери слабых и ничего не останется от твоей популяции.

Его ботинок врезался в клетку, корежа решетки.

— Ты не станешь оскорблять мою семью.

— Я позабочусь, чтобы всё последующее неуважение было оказано тебе одному, — я просто умоляла его сорваться. Переполненная собственной потребностью выйти из себя, я желала, чтобы эти безжизненные глаза были на расстоянии, достаточном для моих выцарапывающих ногтей.

Дрон схватил навесной замок клетки и неуклюже завозился с кодом.

— Что будет, когда все млекопитающие на планете будут сожраны, и кровь закончится? Во что тогда твоя божественная раса вонзит свои зубы?

Его руки замерли.

— Раса избранных Аллаха не станет пить кровь смертных. Я совершенствую генетику.

— Совершенствуешь генетику? Ты имеешь в виду методом проб и ошибок?

Вдруг он ринулся к дальней стене и нагнулся над темной кучей, зарываясь руками в бесформенные комки. Шлепки плоти и усилившийся смрад разложения наполнили воздух. Крик ребенка вырвался из этой кучи и дрожью прошелся по коже вдоль моего позвоночника.

Дрон швырнул что-то в клетку. Оно задело решетки и плюхнулось на пол.

— Посмотри внимательно, Эвелина. Посмотри на выродка.

С грохочущим сердцем я наклонилась вперед. Крошечное бесполое тельце лежало на боку, свернувшись. Костлявая ножка была выгнута назад и подергивалась. Тихие влажные звуки вырывались из клыкастого рта. Затем его человеческая грудь выпустила воздух, и ее движения прекратились.

Я согнулась и впилась ртом в свое плечо. Череда рвотных позывов сотрясла меня.

— Этот ребенок не больше человек, чем ты, — сказала я.

В ответ Дрон кинулся к клетке и пнул ребенка так, что тот пролетел через всю комнату. Хрустнули кости, когда его тельце ударилось о стену. Мое сердце хрустнуло вместе с ним.

— Ты — ключ к тому, чтобы это исправить, — услышала я.

ДНК этого монстра было искажено геномами тли и паука. Разве это не делало его тем, кто, как он считал, недостоин выживания? Если бы доктор был здесь, защитил бы он это его дерьмо?

Неожиданно как будто легкий щипок поддел мое нутро, что-то пыталось меня зацепить, словно крючок на ниточке. Я проследовала по ней до мученицы, подвешенной к потолку. Она не шевелилась, но ее душа подрагивала и цеплялась за меня. Я приняла связь. Биение ее сердца синхронизировалось с моим.

Затем оно замедлилось. Нить между нами разорвалась. Энергия разлетелась по комнате и рассеялась.

Дрон проследил за моим взглядом. Одним размытым движением он очутился рядом с ней, сжав рукой ее горло.

— Эвелина, — сказал Дрон, не оборачиваясь. — Кость внутрь или кость наружу?

— Что?

— Тогда кость наружу, — решил он и подпрыгнул, вцепившись в ее тело и дернув его вниз. Крюки разорвали ее ладони. Дрон приземлился, схватил нимфу за шею и сломал ее об колено.

Вышедший наружу позвоночник блеснул в искусственном свете, когда он швырнул тело к стене, где оно присоединилось к разлагающейся куче.

Еще больше желчи выплеснулось сквозь мои зубы, забрызгивая колени. Мои руки дергались в путах, я кричала: