На моем затылке выступил пот. Я покрутила руками в путах за спиной.

Он убрал свои длинные пряди волос под хирургическую шапочку и натянул латексные перчатки — и то, и другое странно смотрелось вместе с соболиным плащом, спадавшим с его плеч. Затем Дрон стиснул рукой мой бицепс и потащил меня в черную дыру. Его акцент перекатывался во тьме, когда он зловеще произнес:

— Время пришло.

Я думала, что поняла страх.

Я думала, что поняла страх, когда мои руки были связаны в подвале дома моего отца. Когда мои ноги с силой разводил мужчина, которого я считала отцом.

Я думала, что поняла страх, когда мой же кинжал разрезал мою грудь. Когда моя грудь стала сползать с моих мышц.

Я думала, что поняла страх, когда моего защитника, моего любовника приковали к стене и скормили тле. Когда нас разделял всего фут, и я совершенно ни черта не могла поделать.

Но мне никогда не приходилось ждать страха. Он всегда подкрадывался ко мне и заставал врасплох.

До тех пор, пока Дрон не толкнул меня через дверь у начала той лестницы, я не понимала страх по-настоящему. В этот раз я предвидела его приближение. У меня было время подумать о нем, ужаснуться ему. В этот раз страх ждал меня.

Оставь надежду всяк сюда входящий!

— Данте Алигьери

Зловонное облако с запахом гнили заставило меня отступить назад. И я споткнулась, упав на грудь Дрону. Шок от увиденного лишил меня дыхания и уничтожил способность осмыслить висевшее под потолком раскачивающееся тело, металлическую маску на нем, собачью клетку и скамейку для порки.

Тычок в спину швырнул меня вперед. Мой палец на ноге за что-то зацепился. Грязь вперемешку с гравием врезалась в мои колени, а затем и в подбородок из-за связанных за спиной рук, способных остановить падение.

Мой взгляд упал на два железных крюка, свешивающихся с потолка, которые удерживали девочку с полностью белыми глазами. Я бы оценила ее возраст как препубертатный (прим.: период до наступления полового созревания), если бы не выдающийся вперед бугор ее живота, говоривший о позднем сроке беременности. Крошечные ручки обвивали крюки, которые пронзали ее ладони и удерживали ее вес.

Вышитая на ее изодранной юбке бабочка была заляпана кровью. Литая металлическая маска с зарешеченной дыркой для рта скрывала ее лицо, но не ужас в остекленевших глазах.

Серо-зеленые пальцы ног тянулись к земле, к передышке, которую она не могла получить.

Желчь брызнула из моего рта и тут же впиталась в землю.

— Освободи нимфу. Какой смысл подвешивать ее вот так? — произнесла я.

Каблук ботинка зарылся в мои волосы, когда нога Дрона прижала мою щеку к грязному полу.

— Чтобы сломать ее.

Кожа вокруг ран, нанесенных розгой, на ее неразвитых грудях расходилась в стороны при вдохах. Ее веки трепетали. Она была безмолвная. Сломленная.

Свечи в канделябрах испускали на отсыревшие стены черный дым и отбрасывали приглушенный свет на подбитую скамью. К ней было привязано ремнями обнаженное тело. Я узнала эту смуглую кожу, торчащую в воздухе задницу, шрам, зигзагом пересекающий лоб, и греховность в его глазах. «Почему Имаго привязан?»

Пальцы в латексе стиснули мою руку, а затем я полетела к собачьей клетке. Удар ноги в ботинке со стальным носком отбросил меня за порог клетки. Я съежилась в ее задней части, чтобы избежать следующего пинка. Дверца захлопнулась, и щелкнул замок, даря мне передышку от его ботинок.

— Чего ты хочешь? — вырвалось у меня.

Дрон заткнул выбившуюся прядку волос под шапочку.

— Избранных Аллаха.

— Что это значит? — спросила я, но уже знала ответ.

— Высшая раса. Человеческие последователи ислама, — его глаза блеснули безумием.

Я старалась говорить спокойно.

— Когда ты создавал вирус, чтобы уничтожить неверных, — «начиная с американских женщин», — были ли нимфы частью твоей схемы? — я невольно посмотрела на ужас, свешивающийся с потолка.

Он обогнул скамейку для порки и положил руку в перчатке между разведенных ягодиц своего брата.

— Да. Я выбрал геном тли из-за его адаптивных репродуктивных способностей, — Дрон провел пальцем по дрожащей расселине. — Ты знала, что тля способна откладывать яйца или живых нимф в зависимости от окружения?

Я приподняла напряженное плечо, когда его проникающий палец вызвал булькающий хрип Имаго.