В июне я приблизилась к началу третьего триместра, и я сходила с ума от бездействия, была взвинченной и встревоженной, готовясь затеять разговор, который откладывала так долго. Мне надо было, чтобы они начали думать о том, какой будет их жизнь, где они будут заботиться о новорожденной, искать любовь и счастье и удовлетворять базовые потребности — без меня.

Каждый день я бегала по туннелям, и мой огромный живот подпрыгивал от движения моих неуемных ног. Я использовала это время, чтобы упорядочить свои мысли и спланировать будущее моей семьи.

Ши грустно согласилась кормить грудью мою дочь, но на случай, если у нее не будет молока, я с помощью Хантера собирала смеси для детского питания. Если мои стражи и замечали эти усилия, то никак не комментировали.

К тому времени, когда мы добрались до седьмого месяца беременности, Ши буквально погрузилась в спячку в своей комнате с Полом и Эдди. Я помнила свое бесконечное измождение во время беременности Анни и Аароном, но с этим ребенком все было иначе. Я не могла сидеть спокойно, мое тело превратилось в бурлящую массу кипучей крови и огня, нервов и силы. Нормальная женщина списала бы эту неуемную энергию на питательные овощи Ронни, но я уже очень давно не была нормальной женщиной.

Линк держал меня в курсе своих попыток найти учреждения, куда Айман послал укушенных женщин. Он поймал дюжины пауков, но никакое количество пыток не убеждало слуг Аймана выдать их местоположение. Линк объяснил, что они не совсем лишены разума, но их сознание было изменено таким образом, чтобы они безошибочно и преданно следовали требованиям Аймана, не беспокоясь о себе или своих интересах. Учитывая скорость, силу и растущую численность пауков, с каждой миссии возвращалась лишь часть мужчин Линка.

Каждый раз, когда Линк передавал мне одно из таких сообщений, он оставлял меня дрожащей в одеяле ледяного ужаса. Я не могла телепатически контролировать пауков и гадала, как же моя дочь должна их остановить.

Я находилась одна в ванной комнате и принимала душ после потной пробежки, затерявшись в этих мыслях, когда Мичио скользнул внутрь и закрыл дверь.

— Когда ты в последний раз выходила на улицу? — он прислонился к стене и наградил меня прищуренным взглядом.

Очевидно, это рабочий звонок от доктора Нили. А я-то предпочитала звонок с предложением секса.

Я ополоснула волосы и потянулась к полотенцу.

— Я подумывала сегодня подняться на поверхность.

Нет, не подумывала. Если честно, я не выходила на улицу неделю или даже дольше. Мичио все больше времени проводил в лаборатории, и его стремление разобраться в моих генетических странностях с каждым днем становилось все более отчаянным. Из-за его ворчания и июньской жары я забила на свою потребность в витамине D. Когда я в последний раз выходила на улицу, мне показалось, что у меня кожа вот-вот расплавится.

Он оттолкнулся от стены и собрал мою одежду с раковины.

— Ты не рассматривала возможность того, что мы нарочно удерживаем тебя в помещении?

Я вскинула голову.

— Что? — это даже не приходило мне в голову. — Зачем? Что происходит?

— Там знатная суматоха, — он расположил мои шорты передо мной, держа их натянутыми, чтобы я могла просунуть ноги. — Мы наконец-то взяли все под контроль, — он выпрямился, подтянув шорты на положенное место и ласково скользнув пальцами по моему большому животу. — Время пришло.

— Время для чего? — меня затопило подозрение, все мои нервы ощетинились. Я надела футболку, попыталась натянуть ее на живот, но потерпела неудачу. — Что вы взяли под контроль? Скажи мне!

— Я тебе лучше покажу.

Глава 59

По размывавшимся петляющим туннелям и металлическим лестницам Мичио на сверхчеловеческой скорости вынес меня на поверхность дамбы. Хотя бы он не заставил меня долго мучиться ожиданием. Через считанные минуты он вышел из последнего лифта на дорогу, которая шла по верху стены. Пустынный жар мгновенно высушил влагу моего рта, а солнечный свет слепил глаза. Но то, что столпилось вокруг каньона, украло мое дыхание.

Люди.

Мужчины и женщины стояли всюду, куда доставал взгляд. Они выстроились вдоль берегов реки Колорадо. Собрались за баррикадами по обе стороны от дамбы. Смотрели с окружающих утесов. Их многочисленность гудела в воздухе громогласным гулом. Должно быть, тут под ярким светом солнца собрались тысячи.

Гомон голосов и наэлектризованность, исходившая от такого количества жизней, возродила воспоминания о посещении бейсбольных игр с Джоэломи детьми, воспоминания о заразительном эмоциональном подъеме, который всегда царил на битком забитом стадионе. Я не видела столько людей, собравшихся в одном месте, с самого начала заражения. Такой резкий контраст со скудным запустением, к которому я уже привыкла.