Я переплела наши пальцы, упиваясь контактом.

— Я свободна, Мичио.

— Нужна твоя кровь, — он потянул меня за руку, останавливая моё движение вперёд. — Это не значит, что ты сама должна охотиться.

— Ну не знаю. Я могу вроде как вразумить нимф, как и тлей.

Но это было странно, даже сбивало с толку. Я просто не очень хорошо различала ощущения.

— Ага, — его взгляд метнулся в сторону, губы поджались. — Твоя уникальная биология может ускорить поиск.

Или усложнить его.

За его неохотой брать меня с собой крылось обоснованное беспокойство. Если я умру, лекарство тоже умрёт. Если только я не передала его Элейн, когда исцелила её. Разве не круто было бы? Если я исцелю сотню женщин, и каждая из них исцелит сотню, то тогда бизнес по спасению мира станет плодотворнее. Нам просто нужно найти другую нимфу, чтобы протестировать эту теорию.

Если у меня будет такая помощь, возможно, мне не придётся провести остаток своих дней в поисках существ, которые не хотели быть найденными. Я никогда не стремилась стать миссионером. Роль мне не подходит. До вируса я большую часть своего времени проводила за столом, занимаясь расчётами, ради всего святого.

Я посмотрела в тёмные глаза, которые смотрели на меня в ответ, вдохнула его ауру сандалового дерева и терпения.

— Давай предположим, что мы собрали несколько разведгрупп и послали их на поиски. А как же проблема охлаждения? Мы не можем сделать запас моей крови и хранить её где-то, а значит, они не могут носить с собой сосуды с лекарством. Когда они найдут нимфу, им придётся возвращаться за мной, — а я просто сидела бы и ждала. — Звучит как пустая трата времени.

— Времени, которое ты могла бы использовать, чтобы построить свою жизнь. Свою семью.

От проблесков Анни и Аарона, их крошечных пожелтевших тел, переплётшихся друг с другом в смерти, моё нутро взбунтовалось. Во рту пересохло, глаза защипало. Я попыталась выдернуть руку из его ладони.

Его хватка усилилась, взгляд превратился в тяжёлое море черноты.

— Новая семья никогда не заменит ту, которая у тебя была.

— Нет? — мой голос низко и хрипло хлестнул среди деревьев.

Он пытался меня спровоцировать? Будь он проклят, мне нужно было отдаться от этих воспоминаний, и я совершенно точно, бл*дь, не желала новых воспоминаний. Утрата детей и мужа превратила меня в убивающую, трахающуюся, борющуюся оболочку личности, которой я была до заражения тлей. Мягкосердечность делала меня слабой, а я отказывалась быть обузой.

Шедший на несколько шагов впереди Рорк помедлил и обернулся на меня через плечо. Его брови вопросительно сошлись вместе. Он слышал разговор?

Я покачала головой. «Не вмешивайся в это».

Мичио опустил подбородок, его губы очутились в дюймах от моего рта, тон сделался глубоким и непреклонным.

— Пополнение численности — это приоритет.

Почему он так упорно настаивал на этом? Я — всего лишь одна женщина, а одной недостаточно, чтобы заново заселить планету с нормальным генетическим распределением. Моим основным фокусом было оживление женского населения. Чтобы они смогли размножаться. Чтобы мне не пришлось рожать детей и рисковать потерять их.

Я не могла опять пройти через это.

— Я не буду беременеть, — я вывернула запястье из его хватки. — У меня все ещё есть внутриматочная спираль…

— У твоего имплантата почти вышел срок.

— Он работает пять лет. У меня он стоит четыре года.

— Его эффективность вскоре начнёт снижаться. Не говоря уж об инфекциях и других осложнениях, которые могут возникнуть без регулярных проверок, — он отпустил мою руку. — Мне нужно извлечь его, Иви.

— Черта с два, — я сделала шаг назад, споткнувшись об упавшую ветку.

Он двинулся, чтобы сократить расстояние, а я взмахнула рукой между нами, останавливая его приближение.

Мне нужно, чтобы он понял, и мы бы двинулись дальше и никогда больше это не обсуждали.

— Это уже не тот же мир, который изобрёл карамельную крошку и карусели, — я показала дрожащим пальцем на горизонт, и мой шёпот сочился неистовостью. — Я пойду туда и излечу женщин, чтобы у них была возможность зачать, но я не принесу девочку в этот ад вони и насилия, в котором мы теперь живём, — я не могла подвести ещё одного ребёнка.

Его ноздри раздулись.

— Твой настрой разочаровывает.

— Иди ты на хер, Мичио, — кровь и смерть кипели в моих венах. Я семь лет наблюдала, как растут Анни и Аарон. Десять часов наблюдала, как они умирают. Это было душераздирающе, бл*дь. — У тебя никогда не было ребёнка, и ты никогда его не терял. Ты не имеешь права меня судить.

— Я имею право хотеть своего ребёнка, — тихо и упрямо произнёс он.