— Никаких подружек? Или быстрого секса? — я стояла спиной к нему, пялясь на свою пустую кровать. Какого черта я спросила это? И все равно я не могла остановить себя. — Я видела тебя на гонках. Тебе практически приходилось отгонять от себя женщин.

Он развернул меня, и голенью я коснулась матраса. Опустив руки на мою талию, Логан положил меня спиной на кровать, и мягкость и шелковистость моих простыней коснулась кожи.

Наклоняясь над моим телом, он сжал кулаки возле моих бедер.

— С той ночи в лифте, это была только ты.

Во рту пересохло, пока я соединяла ту ночь с нынешним моментом. Он спас меня от лысого придурка в аллее. Он шантажировал мою семью и трахнул меня в отельной комнате через пять дней после этого. Он поехал за мной по Роджерс Авеню и сказал мне, что был зол на свою мать. — Ты знал, что тогда на байке была я? Все это время?

Он выпрямился и ослабил пуговицу на своих кожаных штанах.

— В моем шлеме, — Логан расстегнул ширинку штанов. — Есть режим ночного видения помимо прочих вещей. Я не знал, кем ты была, пока ты не сняла свой шлем в лифте.

Ладно, ого. Узнать, что женщина, которая отсасывала его член, была женой его брата? Это объясняет его бешенство. А сейчас мне интересно, что за прочие вещи мог сделать его шлем. Он снял свои сапоги. Его штаны исчезли следующими. И тогда он предстал передо мной, источник сильных подрагивающих мышц, с длинными мощными конечностями, и огромным, твердым членом. Очень твердым. Длинным. Толстым. Отвлекающим.

— Продолжай пялиться на него, — он схватился за основание, пока его взгляд блуждал по моему телу и остановился на лице. — Ты вот-вот почувствуешь, каким твердым он был весь последний месяц.

Его голос звучал обычно, но интенсивность его золотисто-зеленых глаз говорила намного больше. Его широкая стойка и V-образная линия под ребрами были неподвижны. Время замерло на месте, пока мы смотрели друг на друга, наши мысли сталкивались и переплетались, глаза общались на уровне, который выходил за пределы слов. В этот простой момент зрительного контакта мы боролись, извинялись, прощали, и трахались. После, через эту силу немого понимания, мы разделили наши страхи, желания и надежды.

От этого я задрожала, желая большего.

Приподнимая бедра, я выскользнула из трусиков, а Логан сжал кулак на своем члене. Я опустила стопы на кровать, развела ноги и скользнула пальцем по клитору.

Волна дрожи прокатилась по его прочному торсу перед тем, как он ринулся вперед. Его тело накрыло мое, его тяжелый вес выбил из меня весь воздух и заставил мое сердце колотиться. Его рваное дыхание горячило мое лицо, пока Логан приподнимал свой вес руками и разводил мои ноги шире напором своих бедер.

Его голова опустилась на мою, и Логан посмотрел вниз на длину наших тел. Придерживая член рукой, он разместился надо мной и прижал головку к моим складкам.

Я расслабилась под ним, его губы округлились, а наши выдохи смешались.

Логан поднял глаза и взглянул на меня.

— Я чист. Больше никакого дерьма между нами, ладно?

Больше никаких секретов и никаких презервативов? Я кивнула, улыбаясь. Я принимала таблетки. Но вместо того, чтобы спросить об этом, он толкнулся в меня. Жесткий, клеймящий толчок по самое основание.

Мы содрогнулись в унисон, соединенные так, как только могут соединиться два тела. Он впился ртом в мою шею, а я потянулась своим к его плечу. Логан застонал с такой жадностью, что мое сердце тяжело забилось, а киска сжалась.

Его тело напряглось и содрогнулось надо мной, против меня, вокруг меня. Он вращал бедрами, медленно и терпеливо, входя членом глубоко в меня, позволяя приспособиться к его размеру.

А затем он начал двигаться. Быстро. Безжалостно. Бесконтрольно. Он был воплощением стремления, силы и страсти. Я чувствовала это в каждом толчке его длины и силе сжатий мышц на его ягодицах под моими ладонями. Он сметал меня в своем безумии, накрывая тысячей всепоглощающих эмоций одновременно. Удары его языка по моей шее, бугристость мышц на его спине, мягкая копна взъерошенных волос, царапание его торчащих сосков по моей груди, его взгляд, рыщущий и находящий мой собственный, и внезапная сила моего оргазма, от которой я потеряла рассудок.

Я кончала долго и жестко, пока стон разрывал мое горло, а каждая молекула в моем теле горела от покалывающего удовольствия. Когда я перевела дух, из меня вырвался смешок.

— Это моя девочка, — он поцеловал меня в лоб, вышел из меня и перевернул на живот. Моя киска все еще пульсировала от освобождения, когда он вошел в меня одним длинным скольжением.