Возьми себя в руки. Пройди через это.

Разминая пальцы, я открыл глаза и сканировал его загорелые руки или ее белые волосы. Хоть что-то знакомое в куче этих простыней.

Я подступил ближе, напрягая спину и задерживая дыхание. Но когда мой взгляд остановился на подушке, сила в ногах, которая поддерживала меня, грозилась вот-вот испариться.

Две головы лежали рядом. Две головы с короткими черными волосами.

Перед глазами все поплыло.

Две мужские линии челюсти.

Ребра сжало.

Два темных подбородка с тенью щетины.

Шок, равный тысяче вольт, пронзил мое сердце, оглушая меня до состояния паралича. Еб же ж твою, сука, мать!

Он был геем.

Колин Андерсон.

Правосторонний комментатор.

Муж Кэси.

Гей.

Я не был уверен, как долго мне там стоять. Отдаленно я слышал шипение своих маленьких вдохов, пока мысли хаотично парили над каждой встречей с Кэси и каждой сраной вещи, которую она говорила. О Колине. О любви. Может, подсказки всегда были там, но, Господи Боже, я бы никогда в жизни не догадался о подобном.

Чем дольше я стоял, тем легче становилось на моей душе. Она любила своего мужа, но не так, чтобы это угрожало моему с ней будущему. Ее брак был выдумкой. Такой, которая, очевидно, заставила их плясать под сраную дудку «Тренчент». Боже, теперь во всем появился смысл. Я попятился из комнаты тихими шагами и прошел вниз по коридору, направляясь к другим спальням в противоположной стороне лофта. С каждым шагом вина на мне становилась тяжелее, а каждый вдох наполнялся надеждой. Ебаный ад, почему она мне не сказала? Я обращался с ней, как с предательницей. Я судил ее. Использовал ее. Как она могла не ненавидеть меня?

Мои шаги ускорились, кровь мчалась под кожей, пока я чувствовал потребность найти ее. Когда я толкнул дверь второй по размерам спальни, остатки моего шока впились в тишину этой комнаты.

Королевского размера кровать была пустой, простыни смяты и откинуты в сторону. Мое внимание привлек диван, смотрящий в сторону окна, и глаза сфокусировались на копне белых волос, которые спадали с подлокотника.

Внутренности сковало предвкушением. Я закрыл дверь и сократил расстояние. Моя потребность в ней усилила настойчивость в моих шагах. Она нужна была мне в моих руках. Мне нужно было, чтобы она простила меня. Мне нужно было защитить ее и сделать счастливой.

Мои потребности в ней не имели границ и пьянили рассудок, но я бы провел остаток своей жизни, воплощая каждую из них, если бы она только позволила мне.

Обходя диван, я опустился на колено перед ее светящейся от ночного видения фигурой, и снял перчатки.

— Выключить ночное видение.

Ее веки затрепетали, но остались закрытыми. Лунный свет из окна отсвечивал в ее золотистых волосах и делал бледной кожу ее длинных ног, скрещенных под футболкой для сна.

От очертаний ее тела, свернувшегося в углу дивана, мое сердце болезненно сжалось. Этот вид усилил вес ее одиночества.

Она больше не будет одинокой. Она принадлежит мне.

Я упивался каждой деталью — от ее деликатной хрупкой структуры и мягкой груди до сгиба ее пальцев под щекой. Спокойное, уравновешенное умиротворение пронеслось по мне, наполняя меня эйфорией. Я не хотел, чтобы момент заканчивался, но не смог удержать себя от прикосновения к ее щеке.

— Кэси… Проснись.

Она зашевелилась. Ее дыхание замерло, а веки затрепетали, отгоняя сон. Я держал руку на ее лице, пока она не выпрямилась и не уставилась в мой визор. Она подняла руку, чтобы обхватить мое запястье.

В ее взгляде не было удивления или страха, а долгое молчание сопровождалось лишь гудящим звуком вентиляции на потолке. Наконец она облизнула губы и тяжело выдохнула.

— Я не сплю?

Я помотал головой.

Ее глаза расширились.

— Ты назвал меня по имени.

Я кивнул.

Она убрала свою руку от моей, и подцепила пальцем воротник моей кожаной куртки.

— Я люблю галстуки, но это… — второй рукой она скользнула по стороне шлема, и ее лицо озарила захватывающая дух улыбка. — Это ты.

Кэси.

— Ты знала.

Его искусственно искаженный голос срикошетил от моей кожи, лаская каждый нерв на ней. Ни шок, ни даже сон не могли успокоить его влияние на меня.

Логан. Мужчина, у которого нет родинок с волосинками, нет сросшейся брови или кривых зубов. Может, я была нелепа, но я так сильно хотела, чтобы он оказался мужчиной под шлемом. Как много раз я представляла его хриплый низкий тембр под искаженным звуком, его золотисто-зеленые глаза за черным визором, и скульптурное тело, с такой силой натягивающее швы его куртки. Тело, которое я знала.

Я соскользнула к краю дивана, прижавшись коленями к его твердым бедрам, и схватила кромку его шлема.

— Я надеялась.