Голодное желание обладать было моим постоянным спутником, обжигало грудь изнутри, путало мысли и пульсировало в члене. Так что я ходил, не останавливаясь. Чтобы перенаправить свои мысли. Чтобы обратить в пепел ревность, которая пожирала меня, когда я думал о том, что она со своим мужем. Но звук моих шагов лишь усиливал гудение в голове.

Наконец-то пространство подвала заполнил отдаленный шум движущегося лифта, открывания двери и скрип сапог Бенни по бетону. Мгновение спустя маленькая фигурка появилась в пространстве между дверью склада и гаража.

Тонкие хвостики на ее оранжевом парике, заплетенные в косички, спадали на плечи. Леопардовое боди голубого цвета покрывало ее руки и грудь, остальная часть тела была спрятана под розовым комбинезоном. Ее одежда вместе со злобным изгибом ее губ напомнила мне смурфа.

Она помахала у меня перед лицом долларовой купюрой и произнесла, вытаращив глаза.

— Он — наш.

Я надеялся, что возбуждение завибрирует по моему телу, но дыхание даже не сбилось, а ноги сами понесли меня к ней без особой на то причины. Во мне не было и доли той энергии, которая должна была быть.

Я взял доллар, который ожидал меня в ее руке, и уставился на надпись на нем, сделанную вручную — неразборчивые цифры превращались в ряд нолей.

— Он сделал ставку.

Наконец-то.

— Я нашла его в сети. Каждый доллар там, — она поправила свои косички и начала раскачиваться вперед и назад. — Тот факт, что он отправил подтверждение по самому маленькому счету в напечатанном виде, добавляет немного жалкой иронии, разве нет?

Я молча кивнул и спрятал доллар в свой кошелек. Последний кусочек плана был завершен. Трент заглотил наживку. Месяцы анонимных предложений, которые я делал с помощью передачи часов «Timex», сработали.

Осталось только два дня до двадцать седьмого октября. Мой последний заезд. Все было на своих местах. Но все изменилось.

Бенни прищурилась, а из-за накладных ресниц, которые доходили чуть ли не до середины ее виска, этот взгляд слишком привлек к себе мое внимание.

— Почему ты выглядишь так, будто тебя укусили за зад? — она опустила руки на бедра. — Ты должен… Не знаю, улыбнуться с безумным взглядом или что-то в этом роде.

Десятилетия подготовки и тщательно выполненная работа, и вот я стою здесь. Двое суток до дня расплаты. Я представляю жизнь без желания отомстить, которая не заканчивается с пистолетом в руке. Когда бы я ни закрыл глаза, я вижу эту жизнь в ярких красках. Два байка на трассе бок о бок. Свирепость ее наклона вперед на Дукатти. Ее коса, хлещущая по спине, когда она оборачивается ко мне.

Этот ищущий взгляд, Бог мой, он полон надежды и желания. То же самое выражение лица было у нее, когда Кэси сказала мне, что ей нужен четвертый вариант. Вариант, который я чувствовал в самых глубинах своей души.

Но что, если я ошибся? Что, если я впущу ее, отдам ей все, что должен, а этого окажется недостаточно?

В моей природе выбирать путь, где больше всего сопротивления и не сдаваться в сражении. Может быть, я выиграю в этой гонке, выиграю у нее. Но что, если она оставит меня по дороге? Что, если она оставит меня, как моя мать?

Я провел руками по волосам. Мне стоило выбросить все мысли из головы и следовать за своим сердцем. Ну и что, если оно было наполовину поджаренным, полным галлюцинаций и отчаянно билось, будто у мелкого раненого млекопитающего? Все на самом деле было очень просто. Я хотел ее, и если это пугало меня до охерения, хорошо. Мне нужен был этот страх. Мне нужен был этот гребаный ужас, потому что лучшее вознаграждение в жизни приходит не тогда, когда ты сидишь и ноешь.

Самая сильная любовь начинается с конфликта.

Я развернулся, и моя уверенность двигала меня вперед к рабочему месту с компьютерами.

— Изменение в планах.

— Отвлечение, — зашипела она, громко топая ногами за моей спиной.

— Нет, — я развернулся к ней, и мой голос отрикошетил от стен. — Изменение в сердце.

Ее зеленые глаза загорелись, а на лице промелькнуло смятение.

— Ты не рассказываешь мне, Логан.

— Я рассказываю тебе, — я повернулся назад и стал рыться в мусоре на столе, собирая фонарики в виде авторучек, кусачки и… куда, мать его, подевался РЧИД-ридер? Я передвинулся к следующему столу. — Я рассказываю тебе все.

Она знала каждый разговор между мной и Кэси. Кроме интимных моментов. Они ее не касались.

— Ты не рассказываешь мне то, что чувствуешь, — она поймала связку проводов, которую я выбросил в моем поспешном поиске. — Я знаю, что у тебя есть больше, чем одно чувство, ты, злюка. За последний месяц, я видела в тебе брюзгу, мечтателя, ленивца, неряху…

— Это не чувства, — я окинул взглядом ее прикид, останавливаясь на голубых рукавах. — Это же смурфы.

Она пожала плечами.