— Я никогда не говорил, что не последую за тобой. Я намеревался следить за тобой издалека, присматривать…

— Сталкер, — я поцеловала его. Не смогла сдержаться.

Он стиснул меня, прижимая к себе, и его руки обнимали ох-как-крепко, и ответил на поцелуй. Затем мы закружились, моя спина врезалась в стену, а мое тело придавили лучшим способом из возможных. Мощное напряжение его мышц было не таким сильным, как прежде. Движения его языка не были такими же молниеносно быстрыми. Но связь между нами пылала как никогда жарко.

Я восстала из эмоционального онемения и физической смерти с такой ясностью, от которой каждое прикосновение ощущалось как первое. Скольжение его языка по моему пробудило мои нервные окончания к жизни. Всюду, где наши тела контактировали — губы, руки, бедра, груди — возникали разряды статического электричества. Жадная торопливость его дыхания, жар его кожи через одежду, царапанье его бакенбардов…

— Какого…? — я обхватила пальцами его шею сзади, чтобы не дать отстраниться. — У тебя щетина.

Ее едва можно было назвать небритостью, волоски почти нельзя было различить невооруженным взглядом. Я приподнялась на цыпочки и притянула Салема к себе, потираясь щекой об его щеку и упиваясь царапающим жжением.

— Я так понимаю, тебе нравится, — он усмехнулся, и этот звук отозвался приятной дрожью на коже.

— Я люблю тебя, — я медленно поцеловала его, тая в объятиях и проклиная каждый дюйм хлопка, разделявший нас. — Я так сильно по тебе скучала, — выдохнула я ему в рот. — Я была такой тупой, глупой и упрямой, что не могла почувствовать тебя. Но теперь я чувствую тебя, твой жар вокруг меня, силу в твоем теле, твою любовь, искрящую в нашей связи, — я облизала губы, куснула его за подбородок и вернулась к его губам, переплетая его язык со своим. — Ты ненавидишь меня за то, что я сделала тебя человеком?

— Бл*дь, я люблю тебя, Доун, — он дернул меня обратно для очередного поцелуя, сминая мои губы.

Я отстранилась.

— Когда я укусила тебя, ты знал, что выживешь?

— Я знал, что выживешь ты. Я видел яд в своих венах, — он завладел моим ртом.

Этот мужчина действительно был готов умереть за меня, и его поцелуи будут вечно напоминать мне, как близко я подошла к тому, чтобы потерять его.

Я снова разорвала поцелуй.

— Когда я потеряла сознание, был взрыв света. Ты видел это?

Салем подхватил меня за ноги сзади и приподнял у стены, обернув мои бедра вокруг своей талии и удерживая меня на месте давлением своего тела.

— Твой укус произвел на меня неконтролируемый эффект.

— У тебя встал, — мои глаза широко раскрылись. — Ты кончил? Вот что я почувствовала?

— Ага, — Салем скользнул рукой в мои волосы, удерживая мое лицо, и прижался улыбкой к моим губам. — Это уже не первый раз, когда ты заставила меня кончить в штаны. И, наверное, не последний.

Я рассмеялась.

— Наша любовь такая упрямая и неряшливая.

— Это путь проб и ошибок, — он лизнул мои губы, покусывая и изучая.

— И прощения и принятия.

— Приказов и подчинения, — он куснул мои губы.

— Сумерек и рассвета, — я куснула его в ответ.

— Я хочу тебя, — сказал он, и по его телу пробежала дрожь.

— Мм. Я хочу, чтобы ты увидел рассвет.

— Я ее вижу, и она прекрасна как никогда.

Сильный удар моего возрожденного сердца гулко отдался в ушах. Что, если солнце все еще могло ему навредить?

— Мы можем посмотреть на рассвет из сада моей матери, — сказала я. — Там есть навес…

— Ладно, — он провел пальцами по моей щеке. — Покажи мне этот рассвет, который никогда не будет таким потрясающим, как та, что есть у меня.

Глава 35

С трепетом в животе я повела Салема к статуи моей матери посреди цветущей растительности. Сад располагался наверху генераторного помещения у основания дамбы. Рано утром здесь никого не было. Только он, я и множество укромных альковов, чтобы утолить жажду, горящую в нашей связи. Всякий раз, когда Салем переводил взгляд этих великолепных светящихся глаз в мою сторону, он рисковал узнать, как именно я скучала по каждому твердому дюйму его тела.

Но настоящий риск лежал на востоке, позади каньона из красных скал. Небо светлело над открытыми стропилами сада. Солнце должно взойти в любую минуту.

Я остановилась прямо за укрытием навеса и дверью, которая вела внутрь дамбы. Если его кожа начнет гореть, то спасение находится в двух секундах бега.

Салем запрокинул голову, окидывая взглядом колоссальную стену плотины Гувера.

— Я знал, что эта штука огромна, но черт возьми…

— Звучит как реплика, уместная для постели.

— В постели много чего можно сказать, — его губы дрогнули.

Я взмахнула рукой, указывая на свое тело.