Мгновение спустя последний туннель привел меня в длинный коридор. Один из отцов Эдди, Пол, стоял возле комнаты, которая была выпотрошена и пустовала двадцать лет.

Его огромные глаза широко раскрылись, темная кожа озарилась улыбкой.

— Вот и ты!

Я крепко обняла его.

— Ты хорошо заботился о Ши, пока меня не было?

— Я пытаюсь, — он рассмеялся. — Ты же знаешь, каково это.

Проблемы и трудности отношения? Да, это мне знакомо. Мне также знакомо, что если приложить усилия, то отношения могут принести радость в чистейшей форме.

— Нам многое надо наверстать, но мой приоритет — в этой комнате, — я подтолкнула его к выходу из коридора. — Дальше я сама. Скажи Эдди-старшему, что я умираю с голода и жду огромный завтрак.

— Будет сделано, — он взъерошил мои волосы. — Рад вновь видеть тебя, малышка.

Я посмотрела, как он вперевалку уходит прочь, затем открыла дверь в комнату.

Двое мужчин вскочили на ноги, и мой взгляд безошибочно устремился к тому, кто владел моим сердцем.

Салем стоял в своем тенистом царстве, окутанный соблазнительной тьмой, где не существовало ничего, кроме него, меня и связи, гудящей между нами. Больше никаких оглядываний назад. Никакого недоверия. Все померкло, оставив лишь мужчину с призрачными глазами, которые пожирали меня с головы до пят. Я ответила тем же, шагнув ближе, чтобы внимательно изучить мужественные черты его идеального тела.

Мое дыхание перехватило при виде его лица. Разбитая кожа вокруг его прозрачных глаз набухла, нос покосился и налился синяками. Рорк сделал это с ним, а я отняла способность Салема залечивать урон.

— Мне так жаль, — я прикрыла рот ладонью. — И эта комната… — я поморщилась от холодной пустоты пространства. — Они не должны были приводить тебя сюда.

— Плевать я хотел на комнату. Иди сюда, — его команда прозвучала низко, бескомпромиссно и так аппетитно в духе Салема.

Я двинулась к нему, взглянула на другого мужчину и остановилась. Эребус широко улыбнулся мне — улыбкой, которая вздулась под воспаленными ссадинами. Он щеголял такими же опухшими глазами и носом, а рукой обхватывал ребра, словно баюкал другие травмы.

— Рорк и тебя побил? — спросила я, сжимая руки.

— Это сделал я, — в глазах Салема мелькнул вызов.

— За что? — мой желудок ухнул вниз от чувства вины. — Я просила его остаться со мной. Он — причина, по которой меня не изнасиловали.

— Он, бл*дь, укусил тебя. Ему чертовски повезло, что он все еще дышит.

То же самое Рорк сказал про Салема.

Я повернулась к Эребусу и нашла его взгляд среди этих жутких синяков.

— Ты… освободился? Это сработало?

— Я впервые в жизни человек, — его лишенная клыков улыбка затмевала все синяки.

— Я никогда не чувствовал себя таким живым. Я бы тебя обнял…

Рык Салема разнесся по комнате.

— Но придется довольствоваться просто благодарностью, — он склонил голову.

Мои клыки не вернулись в присутствии Салема, да я и не ожидала когда-либо вновь увидеть их. Они выполнили свое предназначение.

Во мне зародилось ощущение невесомости.

— Спасибо тебе, Эребус, что остался со мной прошлой ночью.

— Всегда пожалуйста.

Оба мужчины были одеты в позаимствованную одежду, волосы были влажными, раны — промытыми. Я могла лишь вообразить себе, каким количеством крови они были покрыты — моей крови и своей собственной.

— Ты здесь не пленник, — сказала я Эребусу. — Ты волен уйти. Или остаться. Завтрак обычно подают в семь.

— Я немножко задержусь, — он улыбнулся Салему, приподнял подбородок в кивке и вышел из комнаты.

Когда за Эребусом закрылась дверь, я сделала глубокий вдох и повернулась к Салему.

Он маячил в дальней части комнаты, черные волосы стояли дыбом из-за постоянного дерганья, взгляд был чрезмерно блестящим и остекленевшим. Но не ссадины и синяки на лице придавали ему сломленный и терзаемый вид. А то, как напряженно он держался, с какой бдительностью следил за каждым моим движением, как задерживал дыхание, словно малейшее движение заставит меня убежать. Теперь, когда мы остались наедине, вся его манера держаться говорила о неуверенности.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я прощаю тебя.

Его осязаемое облегчение выразилось в приоткрывшихся губах и расслабившихся мышцах лица.

— Я люблю тебя, — я шагнула к ему. — Я любила тебя еще с Канады, и мне невыносимо плохо от того, что я ждала аж до этого момента и не говорила тебе.

— Доун… — прокаркал он, двинувшись ко мне.

Я встретила его на полпути и метнулась в его объятия.

— Ты отпустил меня, — я отчаянно вцепилась в него, уткнулась носом в шею и вдохнула запах, который уже никогда не надеялась почувствовать. — И все же ты здесь.