Я ожидала возражений. Я ожидала криков. Я ожидала, что Бетти заплачет. Я не ожидала, что Рид врежет Нэшу. Костяшки пальцев Рида врезались Нэшу в лицо. Он едва шелохнулся.

– Сожми кулак, если действительно хочешь ударить, младший братец. – Нэш второй раз встретил кулак Рида, предоставив свое лицо в полное его распоряжение.

Удар. Апперкот. Еще удар.

– Прекратите! – крикнула Бетти.

Бэзил склонила голову и наблюдала за всем, опустив локоть на стол.

Тем временем я скользнула между ними, зная, что это плохая идея, но все равно сделав это. Взгляд Нэша встретился с моим, в тот же момент тело Рида упало вперед, толкнув меня на деревянный пол.

Нэш переключился на меня, задержав взгляд на моем запястье, которое я зажала ладонью. Он бросился в бой, тут же скрутив Рида в замок. Ударил младшего брата под колено, заставив упасть.

– Не сопротивляйся. – Он говорил тихо, крепко обхватив Рида за шею. – Прекрати, и я отпущу тебя. Не заставляй маму смотреть на это.

– Эмери! – Бетти бросилась ко мне, руки летали по моему лицу, но я не могла отвести взгляда от Рида и Нэша.

Мне подумалось, что так бы выглядело столкновение астероида с Землей. Завораживающе, разрушительно и страшно красиво.

Теперь было понятно, как Нэш выиграл столько боев. Залы заседаний и офисы – все это было детской игрой. Вот это – было его стихией.

Он не был жестоким принцем. Он также не был извращенным воином. Он был и тем и другим, и это превратило его в человека, который скорее сломается, чем согнется.

– Ты в порядке? – Бетти откинула волосы с моих глаз.

– Я в порядке. – Я вскочила с пола, зачарованная загадкой Нэша Прескотта.

– Достаточно! – Бетти схватила ярко-розовую мухобойку и взмахнула тонким пластиком перед своими сыновьями, как будто орудовала ножом. – Прекратите! Я не позволю вам испортить мои полы своим потом и кровью. Я не позволю вам испортить мне праздник. И я не допущу, чтобы мои сыновья дрались на моей кухне, как дурно воспитанные собаки, дерущиеся за объедки.

Нэш отпустил закашлявшегося Рида. Тот колотил себя в грудь, не в силах отдышаться.

– Это моя вина, Рид. – Бетти оставила мухобойку и помогла Риду подняться. – Ладно? Это я хотела, чтобы ты ничего не знал о болезни отца. Я велела Нэшу взять вину на себя. Это была я. Злись на меня.

– Мам…

– Дай мне закончить. Это было эгоистично. – Она обхватила ладонью щеку Рида. – Нэш не должен был этого делать с мальчиком Картрайтов, но, когда он попытался сказать копам, что это был он, я умоляла его не делать этого. Он нужен был нам.

– Вам нужны были пятьсот баксов, которые он высылал вам с папой каждый месяц, – выпалил Рид. – Я едва не попал в тюрьму из-за пятисот баксов.

– Нет, детка, мне нужна была вся моя семья. – Бетти схватила его за ворот. – Ты был несовершеннолетний. Он – взрослый. Я думала, они ни за что не арестуют тебя, и я сделала выбор. Неправильный, как я теперь понимаю…

Рот у меня открылся. Стена приняла мой вес. Прислонившись к ней, я перевела взгляд на Нэша.

Я помнила ту ночь.

Сломанный нос, ребро и нога.

Трещина в ключице.

Вывих плеча.

Шрам на лбу Эйбла, над которым мне нравилось ухмыляться.

Нэш пытался сказать копам, что это был он, но я всегда думала, что он прикрывал брата.

– Это был ты? – прошептала я ему.

Нэш кивнул. Один раз.

Напряжение в мышцах шеи. Готовность к драке не исчезла. Руки были сжаты в кулаки. Кровь стекала по его виску. Над глазом виднелась рана, которая, как я поняла, к завтрашнему дню почернеет и станет фингалом.

Этот воин с порезами, синяками и шрамами на груди сражался за меня.

– Почему? – Бетти и Рид не заметили моего бормотания.

Нэш, тем не менее, не сводил с меня взгляда.

– Он обидел тебя.

«Это не зашло далеко», – хотела возразить я, но знала, что для Нэша не было никакой разницы.

– Почему ты дал Риду ударить себя?

– Ему это было нужно.

Можно ли быть еще более самоотверженным?

Возможно, в такой позиции был изъян.

У Нэша был острый язык, отсутствие фильтров и сверхъестественная способность определять, что нужно сказать, чтобы вывести кого-то из себя. Он отталкивал людей, не позволял приближаться к себе и не испытывал страданий по поводу своего вечного отшельничества.

Одновременно с этим он отдавал так много себя и единственное, что хранил, – поцелуй, но и тот я забрала у него. Его прошлое было полно самопожертвования, и, вероятно, таково было и его будущее. И это было очень похоже на Нэша: причинить кому-то боль, чтобы исцелить его.

Люди измеряют любовь тем, сколько получает тот, кого любят, но я измеряю ее тем, сколько отдает любящий. Никто в истории вселенной никогда не любил и не будет любить сильнее Нэша Прескотта.

Моего злодея.

Моего рыцаря.

Моего принца.

Моего Бена.

Я должна была сказать ему.

– Я в порядке, ма. Не беспокойся об этом. – Нэш бросил окровавленную тряпку в мусорное ведро, поцеловал Бетти в лоб и притянул ее к себе, чтобы обнять.

– Ты уверен, детка?