– Твою мать, – пробормотала Делайла. Она нацарапала свою подпись и положила ручку. – Нэш, парень и так уже вспотел. На это больно смотреть. – Она избавила Бада от страданий. – Бад, Нэш пытается сказать, что ты и твой отец оба работаете на нас, что ставит вопрос, была ли вовлечена в процесс найма семейственность. Люди будут так думать, если ты продолжишь совершать ошибки и не будешь учиться на них. Можешь ли ты впредь быть осторожнее?

– Да, мэм. – Бад кивнул нам с Делайлой за секунду до того, как сбежать. Даже с затылка чувствовалось его облегчение.

– Мать Тереза, – бросил я Делайле. Открыв счет, я перевел несколько тысяч долларов компании, которую нанял, чтобы перевезти скульптуру из моего дома в Истридже в вестибюль, – для милосердия ты выбрала не ту работу.

– Я вообще выбрала не ту работу. – Она закрыла свой ноут, опустила подбородок на костяшки пальцев и уставилась на меня. – Есть причина, по которой ты внезапно попросил меня быстрее закончить с кухней? Ты мог бы предупредить меня заранее. Я бы поспала подольше. – Ее указательный палец описал круг. – Я не могу работать в этом шуме, а Роско ненавидит затычки для ушей.

– Остынь. Во-первых, крыса переживет. Они живут в канализации, черт возьми. – Я уставился на ножку стола Делайлы, где Роско свернулся калачиком на миниатюрной кровати с балдахином для домашних животных от Луи Виттона. Оранжевые наушники на подкладке из искусственного меха прикрывали два огромных лопуха, торчащие на голове. – Во-вторых, работа идет уже несколько часов. Они почти закончили. Уборщики будут здесь, – я посмотрел на часы, – через плюс-минус двадцать минут.

– Ты не ответил на вопрос, что само по себе интригует. – Делайла повторила: – Если ли причина для спешки?

– Они уже просверлили шкафы, уложили пол и установили технику. – Я постучал пальцами по клавиатуре, дважды проверив, что слово «взятка» заменено на «выражение благодарности и дружбы», и нажал «отправить» на письме сингапурскому дипломату. – Ты ведешь себя так, будто они устанавливают кухню с нуля. Это всего лишь кухонные столы и дверцы шкафов.

– Ты так и не ответил на вопрос.

– Вот чем мы тут занимаемся? Играем в «вопрос-ответ» вместо того, чтобы работать? Если так, я начинаю. – Я закрыл ноут и уделил ей все свое внимание. – Как назвать одним словом, когда увольняешь сотрудника за невыполнение работы?

Не впечатлившись, она закатила глаза.

– Вижу необычный и забавный уровень защиты.

Конечно, мать его, я защищался.

Она бы тоже защищалась, если бы ее первый поцелуй за более чем пятнадцать лет был с девушкой, которая больше разговаривала с небом, чем с чертовыми людьми, и шептала выдуманные слова, пробиралась в чужие кровати и душевые, как будто ей принадлежит весь мир, и обладала таким уровнем упрямства, что любой переговорщик сдался бы, и каждый день появлялась в одном и том же наряде с новым словом на футболке, произведенной жалким ублюдком, виновным в смерти папы.

И каждый раз, когда Эмери говорила что-то небу, или бормотала какое-то слово, или появлялась где-то без приглашения, или отказывалась от еды, которая ей явно была нужна, или надевала одну из идиотских футболок, мои губы хотели поглотить ее: тело и разум.

Это, мать его, сводило меня с ума.

Понятно, что я не сказал ничего из этого. Как юрист, Делайла обладала тактом несоциализированного ребенка, когда дело касалось меня.

Я закрыл браузер и сосредоточился на ней.

– Что такого случилось в твоей поездке в Кордовию, что ты вспыхиваешь всякий раз, как я заговариваю об этой стране?

Она вспыхнула.

Вот оно.

Все, что я знал о ее поездке на крошечный европейский остров: туда она уехала одна, а кончилось все тем, что ее мужем стал Кингстон Рейнхардт VII, второй претендент на трон.

Чтобы сохранить лицо, Делайла поздоровалась с уборщиками и ушла.

– Так я и думал, – пробормотал я.

Прошлой ночью я переехала в другую гардеробную.

Это не должно было огорчать меня, но огорчило.

Все равно что оставить родственника, которого ты видел раз в десять лет. Теоретически ты не должен был привязаться к нему за столь короткое время, но ты привязываешься. И в следующий момент понимаешь, что рыдаешь над бутылкой вина, обещая, что вы скоро снова увидитесь.

Или, в моем случае, бегать по отелю и тушить пожары. У меня под глазами появились мешки. Я надела футболку задом наперед, но отсутствие энергии, необходимой для того, чтобы сбегать в туалет и переодеться, убедило меня, что футболки задом наперед могут стать новым трендом.

Я застегнула толстовку, которую надела, чтобы прикрыть свою оплошность, и отправилась на поиски Кайдена. Двумя этажами выше я заметила его спорящим с бригадиром.

– Дерьмово выглядишь.

– Я себя так и чувствую. – Я сняла с плеч сумки с дверными ручками и сунула их Кайдену. – Ты должен был помочь мне с коврами на пятом этаже.

Бригадир зевнул, прежде чем оставил Кайдена справляться с моим гневом. Я провела прошлую ночь, перенося свои вещи на три этажа выше, в гардеробную на девятнадцатом, потому что шестнадцатый этаж скоро должен был быть закончен.