Я не боюсь Ашера, и это хорошо для меня и плохо для него. Для меня это хорошо, потому что теперь я могу постоять за себя. А для него это плохо, потому что он дает мне много поводов для беспокойства. Во-первых, он нанял Томми без спроса, что потрясающе и сродни тому, что у меня есть своя фея-крестная, но дело не в этом. Он не спрашивал меня, хочу ли я новую одежду. Он просто решил, что хочу.

А когда я попыталась пойти на занятия в понедельник, он сказал мне, что я не могу. Никакой причины не было названо, просто "нет". Я все равно попыталась уйти, и Ксавье шел за мной по пятам, но, видимо, для входа в лифт есть биометрический сканер.

И угадайте, у кого нет доступа?

У меня.

Когда мой взгляд упал на Ксавье, он поднял руки и сказал:

— Не могу. Нужно платить по счетам.

Я зарычала и, топая, вернулась к Ашеру, где потребовала, чтобы он меня выпустил. Когда он снова ответил мне раздраженным "нет", я вышла из себя и стала пинать и бить все, что попадалось под руку. Я даже не поцарапала его, что только разозлило меня еще больше. Вместо этого он обошел меня, легко поднял за талию, закинул в зал и сказал, чтобы я "занималась этим".

С тех пор прошло два воскресенья, и с тех пор мы занимаемся каждый день. Я просыпаюсь и спрашиваю, могу ли я уйти. Он говорит:

— Нет. — Я кричу и ору до боли в горле, а потом пытаюсь сбежать. Мне это неизбежно не удается, и я топаю обратно к нему.

Поскольку после утренних криков у меня обычно пропадает голос, я прибегаю к пинкам и ударам. Он высаживает меня в спортзале, где я пинаю и бью все мешки, которые попадаются на глаза. В конце концов Ксавьеру надоедает моя плохая форма, и он учит меня драться правильно. Я даже стала лучше.

Вчера, когда один из моих ударов пришелся Ашеру в живот, клянусь, он на секунду улыбнулся, а потом все исчезло. Сегодня я даже не пытаюсь убежать. Я сразу же отправляюсь к своей собственной розовой боксерской груше, которую Ашер подарил мне вчера. Возможно, вчера вечером я распечатала на офисном принтере фотографию его лица и приклеила ее к мешку, чтобы потренироваться в стрельбе. На самом деле мне не терпится испытать ее.

Если Ашер действительно хочет загладить свою вину, он либо выпустит меня отсюда, либо сделает для меня боксерскую грушу, похожую на него, на заказ. Потому что как бы ни было весело бить по его фотографии, это, конечно, не то же самое.

Закончив с боями, я отправляюсь в офис и захожу на рабочий стол Ашера, который намного быстрее моего ноутбука. В конце концов, это продукт «Блэк Энтерпрайз». Я открываю в Photoshop фотографию Ашера, крупный план его лица, который я нашла в Интернете, и редактирую несколько синяков на его лице. Я нарисовала ему разбитую губу и синяк под глазом, потому что я могу. Когда я распечатываю его, я улыбаюсь и с гордостью показываю его Ксавьеру, который закатывает глаза.

Это смешно. Я знаю. Несколько недель назад я посещала лабораторные занятия в престижном исследовательском университете Лиги плюща и писала глубокие эссе о практическом применении исследований MITE в проекте "Геном человека". А сегодня я фотошоплю синяки на лице своего начальника/подставного жениха, потому что не могу сделать это в реальной жизни. А еще я с гордостью показываю его своему телохранителю, который вдвойне выполняет функции моего тюремного надзирателя, как будто ожидаю, что его повесят в рамке на холодильник или что-то в этом роде.

Подождите…

Я перезагружаю принтер, распечатываю еще одну копию и пишу красным карандашом "A+" в правом верхнем углу. Я слышу, как Ксавье застонал, увидев, что я делаю, но я не обращаю на него внимания. Я беру с собой скотч, потому что Ашер не похож на человека, у которого есть магниты на холодильнике. Я приклеиваю свой шедевр на блестящую поверхность из нержавеющей стали гигантского металлического куска, который является нашим холодильником, когда Ашер спускается с лестничной площадки, а за ним, как маленький коричневый нос, следует Моника.

Очевидно, что мои отношения с Моникой — это единственное, что не изменилось. Ну, если это возможно, то теперь мы ненавидим друг друга еще больше. Она хмурится на меня каждое утро, когда идет в спальню будить Ашера в пять утра, как надоедливый человеческий петух.

Ей не нравится, что я сплю на кровати, а он — на полу, но я гарантирую, что ей понравится еще меньше, если мы оба будем спать на кровати… потому что я категорически отказываюсь спать на полу. Черт, думаю, Ашер заслуживает спать на полу за то, что держит меня здесь в плену. Я, конечно, не чувствую себя плохо из-за нашего расположения.

— Что ты делаешь? — спрашивает Ашер, подходя к нам с Ксавье.