Когда она видит, что идет дождь, а на ней только ее крошечные спальные шорты и футболка — Господи, моя футболка, — она даже не останавливается. Она продолжает идти по аллее, открывая рот, поворачиваясь ко мне лицом и крича:

— Просто остановись, Николайо. Не сегодня. Ты не выиграешь этот бой.

Но она стоит там, открыв свой слишком умный для собственного достоинства рот, дождь стекает по ее волосам, лицу, телу, и я ненавижу ее. Ненавижу то, что она делает со мной. Я ненавижу то, что это борьба, в которой либо мы оба победим, либо оба проиграем. И, конечно, я хочу, чтобы мы оба победили…

Я хочу, блядь, поцеловать ее.

Она видит мой взгляд — дикий, звериный, безумный. И она не отстраняется от меня.

Она. Не. Отходит. От. Меня.

Я не знаю, кто двигается первым, но через несколько секунд ее губы оказываются напротив моих.

Сердитые. Жестокие. Воюющие.

И такие чертовски вкусные.

Твою мать.

Я целую ее.

Я целую Минку.

Я прижимаю ее к стене склада, одновременно благодарный и взбешенный тем, что мы так далеко от цивилизации. Животное во мне хочет трахнуть ее о твердый металл, чтобы все видели. Чтобы все увидели, как я присвою эту красотку себе. Но здесь нет зрителей. Только она, я и этот удивительный магнетизм между нами.

Ее язык ныряет за мои губы, прижимаясь к моим. Дважды. В третий раз я исчезаю. Я теряюсь в волшебстве, которое есть она. Ее губы. Ее волосы. Ее кожа. Все это поглощает меня, пока моя рука не обхватывает круглые шары ее попки и не поднимает ее в воздух, а ее ноги обхватывают мою талию.

Она прижимается к моей эрекции, стонет и издает сексуальные звуки мне в рот. Мои губы переходят от ее нижней губы к шее, где я покусываю чувствительную кожу, стараясь быть нежным, но не очень хорошо справляясь. Особенно когда она снова трется о мой член, пытаясь трахнуть меня через штаны.

— Я принимаю таблетки, — шепчет она мне в рот, и это лучшее приглашение, которое я когда-либо слышал.

Я уважаю эту женщину. Очень сильно. Я считаю ее сильной женщиной, сильнее, чем любая другая, которую я встречал, но сегодня я не собираюсь с ней так обращаться. Я собираюсь доминировать над ней, трахать ее так, как хотел с тех пор, как встретил ее.

Я немного отстраняюсь и заставляю ее полные вожделения глаза сфокусироваться на моем лице, когда предупреждаю:

— Я собираюсь трахнуть тебя сейчас. Это будет жестко, грубо и больно. Но я обещаю, что тебе будет приятно. Твоя киска так сильно обхватит мой член, что я не смогу пошевелить им, так как стенки твоей маленькой тугой киски будут сжимать меня. Хорошо?

Ее губы приоткрываются, глаза стекленеют от возбуждения, но мне нужно, чтобы она кивнула головой. Чтобы она дала мне свое разрешение.

— Как ты хочешь меня? — спрашиваю я, надеясь, что она позволит мне доминировать над ней, потому что, черт возьми, мне это нужно.

— Жестко. Грубо. — Ее голос понижается, и она трется своей киской о мой член, наши тела разделяет чертова одежда. — И безжалостно.

Я рычу от пошлости ее слов и доверия ко мне, которое они открывают. Мои пальцы проникают в ее крошечные шорты, которые я начинаю любить, и мне жаль, что приходится срывать их с нее. И я срываю шорты и ее сексуальные кружевные трусики одновременно, пока она не оказывается передо мной обнаженной, ее красивая киска блестит в лунном свете.

Я даже не утруждаю себя снятием всего остального, оставляя футболку на ее торсе, потому что хочу, чтобы она помнила, что она моя.

Моя рука опускается в штаны, обхватывая пальцами член. Я погладил его один раз и застонал, когда она взяла мою нижнюю губу в рот и присосалась к ней, обхватив ее зубами, прежде чем отпустить. Я сжимаю член в кулак и провожу им по ее щели, смачивая его своей влагой, которая оставила след на внутренней стороне ее бедер.

Она стонет мне в рот, и я без предупреждения вгоняю свой член в ее ждущую киску. Она вскрикивает от прикосновения, ее рот перемещается на мое плечо, и она сильно вгрызается зубами в мышцы. Ее ногти впиваются в мою спину, но мне наплевать.

Доминируя и контролируя, я повелеваю ее телом, используя ее киску как средство передвижения для своего удовольствия. Я вбиваюсь в нее, не останавливаясь, пока она выкрикивает мое имя, словно молитву. Каждый толчок моих бедер вдавливает ее сильнее в стену, но она не жалуется, принимая все, что я ей даю, и отдавая это в ответ на каждый мой толчок. Мои губы опускаются к ее соскам, и я грубо посасываю один из них через футболку, которая на ней надета, прикусывая затвердевший бутон и наслаждаясь дразнящим запахом обоих наших ароматов, смешанных вместе.