Я замерла и уставилась на него, изо всех сил стараясь не выглядеть взволнованной.

— О.

— Ты очень хорошо говоришь для выпускницы Дегори.

Мои губы дрогнули. Кто бы мог подумать, что я буду сидеть одна в баре и перебрасываться легкомысленными колкостями с врагом моей семьи?

— Так мне говорят люди. Могу я предложить вам что-нибудь?

— Скотч, пожалуйста, дорогая. — Он слегка кашлянул, и я подумала, не принести ли ему стакан воды. Он действительно выглядел плохо.

Я налила стакан первоклассного скотча и протянула ему, с неподдельным беспокойством сведя брови, поставила бутылку рядом с его стаканом и спросила:

— Вы в порядке?

Он испустил долгий вздох.

— Я стар.

Не совсем. Я бы сказала, около пятидесяти. Может быть, чуть меньше шестидесяти. В нашей стране это даже не пенсионный возраст.

Я стояла и ждала, что он скажет. Когда он этого не сделал, я попыталась преодолеть неловкость, которую чувствовала.

— Я уже почти закончила убираться…

— Останься. Пожалуйста. — Он оттолкнул стул, стоящий рядом с ним.

Я пристально посмотрела на него, изучая усталые морщинки под его глазами, прежде чем кивнуть.

— Да, хорошо. — Я взяла бутылку из-под барной стойки. Это была старая бутылка водки, которую я наполняла водой, когда клиенты покупали мне коктейли, но мне нужно было оставаться трезвой. Наполнив стакан льдом, я долила в него поддельной водки и обогнула барную стойку, чтобы занять место рядом с ним.

Мои знакомые обычно теряли бдительность, когда думали, что я пью рядом с ними. Я не сомневалась, что Винсент Романо всегда был начеку, но не помешает проявить инициативу.

— Что тебе больше всего нравится в жизни?

— Простите?

— Если бы тебе нужно было выбрать одно дело, которое ты бы сделала перед смертью, что бы это было?

— Я… не уверена. — Я замялась в поисках ответа. Когда я работала барменом, мне задавали самые разные вопросы, но ни один не был похож на этот.

— Ты не можешь ничего придумать?

— Я… — Сплошная ложь в моей жизни вынудила меня ответить правду. — Нет. Я все еще разбираюсь в себе. Что мне нравится. Что мне не нравится. Моя семья уехала, так что я не смогу проводить с ними время. У меня нет отношений. Кроме Тесси, у меня нет никаких связей с людьми. А все остальное, кроме проведения времени с кем-то, кажется мне недостойным последних минут моей жизни.

— Я знал, что ты мне нравишься.

Я отпустила смешок, который, как я надеялась, прозвучал не так тревожно, как я чувствовала.

— При всем уважении, мистер Романо, вы меня даже не знаете.

— Для целей этого разговора представь, что знаю.

— М-м-м, ладно…

Он слегка рассмеялся, и это поколебало его фигуру. Он казался совсем не таким, каким я представляла себе главного силовика, судя по ужасным историям, которые тетя рассказывала мне о мафиози и о том, какой вред они нанесли жизни моей мамы.

— Я взрослый мужчина. Я не боюсь. Я скажу это. Ты мне нравишься. Нет, не так. Ты мне нравишься как человек.

— Почему?

Я даже сама себе не нравилась.

То есть, мне нравилось то, как я выгляжу, мой интеллект, то, как я забочусь о других людях и животных, странные навыки, которые я приобрела под разными прикрытиями. Но темные части меня, те, что могли предавать других, как будто они ничего не значили… они не стоили того, чтобы их любить.

— Мой сын, Ашер, сегодня женился.

Вот почему я не видела Бастиана сегодня.

Спасибо, Ашер Блэк.

Слова, которые я никогда не думала, что буду чувствовать, не говоря уже о том, чтобы думать.

Винс практически вдыхал остатки своего скотча, прежде чем продолжил:

— Его жена Люси замечательная.

— Поздравляю. — Это прозвучало как вопрос без энтузиазма, поэтому я повторила свои поздравления и добавила: — Ашер, должно быть, так счастлив.

— Он счастлив. Я тоже. Когда я покину этот мир, я хочу знать, что с моей семьей все в порядке. Ашер… он добьется больших успехов, как и Люси. У них обоих отличные головы на плечах.

— Думаю, некоторые скажут, что Ашер уже добился больших успехов.

«Блэк Энтерпрайз» входила в список Fortune 100.

— Конечно, они были бы правы. Но теперь он нашел кого-то, и это имеет значение для тех сторон его жизни, которые действительно важны. Это ты сказала, что проводить последние минуты жизни без кого-то кажется незначительным.

— Так и есть, — согласилась я, чувствуя себя неловко от того, что мое одиночество выплеснули мне на лицо. Не то чтобы я думала, что он имел в виду именно это. Просто мне никогда не было легко смириться с одиночеством.

Винс налил себе еще скотча.