— Я знаю многое, чего ты не знаешь, но ты мне доверяешь. — Он сделал шаг назад и похлопал меня по руке, как будто мог отмахнуться от своих загадочных слов. — Тебе стоит сходить к той девушке. Люблю тебя, сынок.

Я кивнул, отмахнувшись от странного разговора, потому что он был прав — мне нужно было позаботиться об Эльзе. Я проскочил мимо крольчихи, направлявшейся из туалета, и проигнорировал ее призывы, когда охранники открыли передо мной двойные двери на выход. Надев шлем, я скользнул на мотоцикл, включил двигатель, сделал несколько оборотов и уехал.

К тому времени как я добрался до пентхауса, в моей голове уже прокрутился миллион сценариев конца света. Семья Андретти обнаружила Эверетта. Его похитили. За него потребовали выкуп. Эти крошечные пальчики были отправлены Эльзе в коробке. Каждая мысль была еще более поганой, чем предыдущая.

Ночной охранник привел меня в комнату охраны, где взволнованная Эльза кричала на одного из охранников. На ней было мини-платье с длинными рукавами и несносный ряд браслетов, которые издавали звенящие звуки, когда она размахивала рукой и продолжала ругать охранника. Она выглядела как южная красавица, а я — как лицо из брошюры "Перерожденные христиане".

— Вы знаете, кто я?! Я здесь жила! Вы не должны так со мной обращаться! Окажите мне уважение, которого я заслуживаю!

Я прислонился к дверному проему и скрестил руки.

— Уважение нужно заслужить, а единственное, что ты заслужила за всю свою жизнь, — это пятерка, которую ты получила, отсосав у профессора Ронсона.

Да, слухи ходили. Тогда я им не поверил, но теперь не был в этом уверен.

— Я не… — Ее зеленые глаза переключились на охранника, на которого она кричала, после того как он хмыкнул. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула и снова повернулась ко мне, проведя рукой по волосам цвета кардинала. — Мы можем поговорить наедине?

— Ты можешь вести себя достойно? Ты позоришь свой пол.

Она встретила мой взгляд, и мы оба возненавидели друг друга, как два человека, которые когда-то были влюблены. Я не знал, почему она меня ненавидит. Она была той, кто испортил мне жизнь. Все, что я делал с ней после этого, было ответом на это.

Ее плечо коснулось моей груди, когда она прошла мимо меня в коридор. Я вывел ее на лестничную площадку.

Она повернулась ко мне, надув губки.

— Мы не идем в пентхаус?

— Нет.

— Но…

— Нет. — Я закрыл за нами дверь, не обращая внимания на стук, когда она вздрогнула. — Пентхаус — для людей, которые имеют значение. А ты — нет. Говори или уходи. Это твой единственный выбор.

Она заговорила через секунду, нехотя.

— Мне нужны деньги.

— Где он?

— А?

— Мой сын. Если ты здесь, то где Эверетт?

— Он с няней в Алабаме.

— Ты оставила моего сына в другом штате, а сама улетела в Нью-Йорк?

— Тебе легко судить! Ты его даже не видишь!

— Я не вижу его, потому что его токсичная, холодная сука-мать держит его подальше от родного отца. Ты хоть знаешь, как зовут его няню?

Ее глаза метнулись в сторону, и она слизнула немного блеска с губ.

— Конечно, знаю! Что это за вопрос?

— Такой вопрос я задаю женщине, которая бросает его, чтобы ходить на ночные свидания с незнакомыми мужчинами.

Ее глаза встретились с моими, и она вскинула бровь, уверенность вернулась к ней. Она передернула плечами, сделала шаг ближе и облизнула губы.

— Ты ревнуешь?

Она что, была под кайфом в этот момент? Она выглядела так, будто могла бы сниматься в одном из рэп-клипов.

Я приложил палец к ее лбу и оттолкнул ее назад.

— Единственная ревность, которую я испытываю, — это ревность к мужчинам, которые никогда не имели неудовольствия встретиться с тобой.

Она скрестила руки и ударила ногой по полу.

— Ты не должен быть таким грубым.

— Есть ли смысл в твоем визите?

— Мне нужны деньги.

— Вчера я перевел тебе триста тысяч долларов.

— Да, но мне нужно больше.

— Для чего тебе могут понадобиться деньги? В твое тело можно вживить столько пластика. — Когда ее взгляд метнулся по лестничной клетке, я еще больше ожесточился. — Какую бы ложь ты ни придумывала в своей поганой башке, я все равно увижу ее. Правду. Сейчас же.

Вздох вырвался из нее, как скрип кровати, медленный и неохотный.

— Я заняла у кое-кого денег, и теперь он просит их вернуть.

Я сделал мысленную пометку, чтобы мои следователи обратили внимание на ее привычки тратить деньги. В прошлом они ничего не нашли, но, возможно, это может стать новой зацепкой, которая приведет Эверетта домой, ко мне.

— Сколько?

— Не много. Всего сто тысяч.

— А остальные деньги, которые я тебе дал?

— Я их потратила. Мне нужно оплатить счета.