Но сегодня моя кожа разошлась, и я понял, что слова Ренаты — а они были правдой — добили его. К черту мою жизнь. Ремень прорезал кожу под моим плечом. Я заскрипел зубами. Разве она не знает, что сделала еще хуже?

Он зарычал, его техасский акцент усилился вместе с яростью.

— Никакого, блядь, уважения в моем собственном долбаном доме. Я владелец семьи Де Лука. — Хлыст. — Я владею этой землей. — Хлыст. — Я владею этим городом. Я владею этим штатом. — Хлыст. Хлыст. — Ты понял это, мальчик?

Ненадолго, он не понимал этого.

Я не ответил. Он разорвал кожу на моей пояснице. Мои зубы оттянули кровь от языка. Еще немного, и мне пришлось бы ехать в больницу накладывать швы. Он не ослабевал, ремень хлестал быстро, один за другим.

Каждый раз, когда кто-то бросал вызов самолюбию Анджело, он обрушивал его на меня. Я был угрозой его трону, единственным Де Лука в линии престолонаследия, единственным, кто мог занять его место. Это делало меня его мишенью, и если бы он мог убить меня, не поджигая весь город, он бы это сделал.

Вместо этого он остановился на ремне и моей спине, и я позволил ему это сделать, потому что тянул время, пока все не встало на свои места, пока я не собрал достаточно сторонников, не настроил против него капо и солдат и не смог гарантировать успешный переворот. Он стремился к коротким отсрочкам, я же строил планы на конец игры.

Анджело подтолкнул меня вперед, ударив каблуком сапога по спине. Я позволил ему это сделать, переведя взгляд на комод, где, как я знал, лежало перо. Выпад вперед. Взмах руки. Щелчок ручки. Толчок в шею, глубже, глубже, глубже, и Анджело истечет кровью, а я буду наблюдать. Я не сделал этого, но думал об этом секунд пять, прежде чем напомнил себе о своем грандиозном плане.

План Благодетеля.

Провести время с Де Лука низшего уровня в The Landing Strip. Обращаться с ними лучше, чем Анджело когда-либо мог. Пройти путь до преобразования капо. Использовать свою армию, чтобы свергнуть Анджело и его сторонников. И оставить Анджело в живых, чтобы он мог наблюдать, как синдикат, который он так и не смог подчинить себе, процветает под моим правлением.

Я прижался лицом к прохладному дереву. Последний удар плетью по спине отсек еще одну полоску кожи. Кровь на языке засочилась в рот. Тик. Тик.

— Посмотри на себя, ты принимаешь удары, как слабая, жалкая, маленькая сучка. — Он и вправду не знал. Его смех звучал слишком весело для крови, стекающей по моей спине. — Ты не мой сын. — Кончик его сапога ударил меня по затылку, откинув его в сторону.

Последним образом, который я представил себе перед тем, как наступила темнота, было падение Анджело Де Лука.

Доверьтесь себе. Вы знаете больше, чем думаете.

Доктор Бенджамин Маклейн Спок

РЕНАТА ВИТАЛИ

Я не была уверена, что Дамиан появится в библиотеке в тот вечер, но он опередил меня. К тому времени, как я открыла экземпляр "Пророка" Кахлила Гибрана, Дамиан уснул на диване напротив меня.

Мои глаза пробежались по его телу, изучая его так, как я обычно не могла. При его росте, его ноги свисали с края, а мускулистая фигура едва помещалась на диване. Он закинул руку за голову, задрав нижнюю часть рубашки. Я увидела V-образный разрез на его трениках и прикусила губу. Черт возьми. Таких мужчин, как он, в Коннектикуте не делают.

— Ты не читаешь. — Я вернула свое внимание к его лицу. Его глаза все еще оставались закрытыми, и он выглядел так, словно спал. Он приоткрыл один глаз. — Если ты не собираешься читать, то какой в этом смысл?

Мои брови сошлись, и я придвинула книгу ближе к груди.

— Я не думала, что ты придешь.

Гнев, который я увидела на его лице на кухне, все еще оставался в моей памяти. Я была не права, вмешавшись в его жизнь таким образом, но я не жалела об этом. Не так сильно, как следовало бы. Анджело Де Лука нужно было опустить на десятую ступеньку.

— Мы больше не будем этим заниматься?

Я хотела спросить, что именно это было. Но это перешло бы негласную черту, поэтому я вздохнула, подтянула колени к груди, открыла "Пророк" и начала читать. Дыхание Дамиана снова выровнялось, когда я читала ему на сон грядущий.

Мой взгляд метался между страницами и его телом, пока я читала:

— Вневременное в тебе осознает безвременье жизни. И знает, что вчерашний день — лишь сегодняшнее воспоминание, а завтрашний — сегодняшняя мечта.

— А у тебя есть мечты? — Его слова заставили меня вздрогнуть. Не только потому, что я думала, что он спит, но и потому, что его вопрос зашел туда, куда, как я думала, мы никогда не зайдем.