Он кивнул, с легкостью приняв прощание, и встал. В дверях он повернулся ко мне лицом.

— Почему люди посылают тебе дерьмо через меня?

Я сделал это потому, что он жил один. Его отец в настоящее время отбывал два пожизненных срока в тюрьме. Я подозревал, что у Благодетеля были те же причины. Я просто не понимал, откуда он знает так много о моей жизни.

— Потому что ты так популярен.

Крис звонко рассмеялся, покачал головой и ушел. Когда дверь захлопнулась, я достал из портсигара первую сигару, развернул ее и прочитал послание.

Присмотри за принцессой мафии.

Я послал ее к тебе не просто так.

Еще один секрет раскрыт. Еще один секрет, который нужно хранить. Я собрал больше секретов, чем священник в исповедальне.

Верить — значит доверять себя воде. Когда вы плаваете,

вы не хватаетесь за воду, потому что если вы это сделаете,

то утонете и захлебнетесь. Вместо этого вы расслабляетесь и плывете.

Алан Уилсон Уотс

РЕНАТА ВИТАЛИ

Далеко от побережья Индии есть остров, где изолированно живет племя людей. Тысячи лет они живут в условиях минимального контакта с внешним миром. Они до сих пор занимаются охотой и собственным рыболовством, делают оружие каменного века из необработанных металлов и встречают чужаков стрелами. Годы изоляции породили недоверие, и при виде гостей они встречают их с жестокостью и враждебностью.

Синдикат Де Лука напомнил мне о сентинельцах. После того, как Людовико Де Лука убил своего сына, Витали и другие синдикаты списали их на безумие. С тех пор они живут изолированно на своей небольшой территории в Аризоне, Нью-Мексико, Техасе и Оклахоме. Никаких внешних сделок. Никаких межтерриториальных соглашений.

Черт возьми, они единственный синдикат, который никогда не участвовал в войне — и не потому, что им это неинтересно. Нет, потому что никто не считает их достойными этого. Изоляция породила недоверие, а недоверие переросло во вражду и насилие, когда речь зашла о Романо, Андретти, Росси, Камерино и, прежде всего, о правящем Витали.

Поэтому я не удивилась, когда провела первый месяц в школе без единого учебника. Я прекрасно справлялась, опираясь на прошлые знания, но это становилось тем сложнее, чем больше заданий из учебников давали мои учителя. На самом деле я подозревала, что некоторые из них начали давать задания из учебников, чтобы досадить мне.

Потому что, как и сентинельцы, они относились ко мне враждебно только потому, что я была иностранцем. Они не доверяли мне, и уж точно не доверяли Витали, что прямо признал Дамиан, прежде чем сказать, что не может со мной встречаться.

Так что я страдала. Задание за заданием. Оценка за оценкой. В библиотеке волшебным образом закончились все необходимые мне учебники, я знала, что никто не одолжит мне свой, и у меня не было возможности купить учебники без доступа к интернету.

Примерно через неделю после того, как Дамиан сказал мне, что мы не можем видеться вместе лично, я открыла свой шкафчик и обнаружила там шесть совершенно новых учебников. По одному для каждого класса, который я посещала. Я смотрела на них, проводила пальцем по корешкам и думала, в чем подвох. Может, если я пошевелю ими, сработавшая проволока выльет каскад свиной крови, хлынет мне на голову, а-ля Кэрри. А может, если я открою один из них, и орда пауков выползет наружу и нападет на меня.

В любом случае, я не осмеливалась их сдвинуть. По крайней мере, до тех пор, пока не прозвенел звонок на первый урок и коридор не очистился. Ученики рассеялись, как пепел на ветру, и в коридоре осталась только я.

Я потянулась в карман и достала ручку. Наклонившись в сторону на случай, если из меня что-то вылетит, я сунула ручку в шкафчик и ткнула в одну из книг.

Ничего.

Еще одна попытка.

По-прежнему ничего.

— Что ты делаешь? — Забава в голосе Дамиана защекотала мне живот, хотя должна была заставить меня напрячься.

Ух ты, я так плохо переношу обиды. Но ведь обида подразумевала, что я достаточно заботлива, чтобы держать ее. К тому же Дамиан был ужасно беспечен для человека, которого я избегала последнюю неделю.

Повернувшись к нему лицом, я стала ломать голову в поисках объяснения, но ничего не придумала и решила сказать правду.

— В моем шкафчике новые учебники. Я не знаю, кто их туда положил, поэтому проверяю, не заминированы ли они.

Он прислонился к ряду шкафчиков, расположенных параллельно моему, и скрестил руки.

— Заминированы? Это не "Один дома". Мы не дети, отбивающиеся от головорезов.

— Я не доверяю вам, ребята. — Я никому не доверяла, кроме, может быть, мамы.