Это была игра слов "Дама". (Игра слов: damsel — дама).

Он еще не знал этого, но именно таким я его и видела.

Это должно было быть плохо, но не было.

Возможно, мир и не воспринимал его таким, но для меня Дамиано Де Лука был дамой — запертой в этой позолоченной башне и взывающей к отцу о побеге, а я была глупым рыцарем в сияющих доспехах, который хотел его спасти.

Тот, кто пытается защитить себя от обмана, часто оказывается обманутым, даже когда он наиболее бдителен.

Плавт

РЕНАТА ВИТАЛИ

Настоящее

— Ты его видела?

— Маман! — Мой взгляд метался по кладбищу в поисках посторонних глаз, и я плотнее прижала телефон к уху. — Сейчас неподходящее время для этого.

— Для матери всегда подходящее время, чтобы спросить дочь, видела ли она мальчика, который ей нравится. — Смех в ее голосе сжал мое сердце.

Я знала, что она страдает из-за смерти Винсента Романо. Я должна дать ей это. Я должна подыграть ей. С другой стороны, она сыграла свою роль в том, что в детстве научила меня строить вокруг себя барьеры. Она может пожинать то, что посеяла.

— Ни в каком мире мы с Дамиано не будем мирно сосуществовать. Этого просто никогда не случится.

Я пожалела, что рассказала об этом маме после того, как сбежала из Техаса. Сбежала от Дамиана. В то время я даже не злилась на нее за то, что она бросила меня в Девилс-Ридж. Не обращая внимания на мои скрытые сообщения и электронные письма, оставленные без ответа, боль в сердце взяла верх. Долгое время я не могла видеть боль дальше.

Почти десять лет назад Маман предложила мне отдалиться от Дамиана и восстановить силы, и я согласилась. В конце концов, зачем мне быть рядом с мальчиком, от которого я только что сбежала, поджав хвост, зная, что это неправильный поступок по отношению к человеку, который не заслужил разочарования от еще одного человека в своей жизни?

Теперь Маман хотела, чтобы я снова с ним возобновила общение, и ни я, ни мое эго этого не понимали.

— Ты уехала в Техас, а когда вернулась, я тебя не узнала. Твои стены были возведены так высоко, как я их никогда не видела, и я решила, что тебе нужно время. Прошло почти десять лет, Рената. Целых десять лет, малышка. — Ее дрожащий вдох испугал меня, втянул воздух из пространства, и стало невозможно дышать. — Тебе нужно научиться доверять, моя дорогая девочка, иначе ты умрешь в одиночестве. Никто из нас этого не хочет, верно?

Я умоляла не соглашаться. Мои барьеры защищали меня. В те времена из-за уродливой одежды и неопрятного вида многие недооценивали меня. Единственный раз я сняла свои барьеры ради Дамиана, и посмотрите, чем это обернулось.

С тех пор я избавилась от уродливой одежды, но стены вокруг меня так и не поколебались. Я восстановила их, а потом построила стены вокруг них, просто потому что мне нравилось на них смотреть. Так было безопаснее.

— Я доверяю тебе, маман. Ты — все, что мне нужно. Все, что мне нужно. — Мне также нужно было, чтобы этот разговор закончился. — Маман, я бы с удовольствием поговорила с тобой еще, — я подошла к толпе, надеясь, что она услышит их ропот, решит, что я занята, и откажется от открытого разговора, — но все уже на кладбище, и похороны вот-вот начнутся. Было бы крайне невежливо оставаться на телефоне.

— Рен…

— Пока! Люблю тебя, маман.

Я положила трубку, чувствуя себя на ноль процентов виноватой и на сто процентов больной от эмоций, забивших мое горло. Я давила их одну за другой.

Злость.

Разочарование.

Предательство.

Недоверие.

Любовь.

Похоть.

Одиночество.

Печаль.

Страдание.

Страх.

Глоток. Глоток. Глоток. Глоток.

Если бы эмоции были пищей, мне бы никогда больше не пришлось есть.

Не будь слабой.

Ты — Витали.

Витали не испытывают страха.

Я повторяла мантру, которую папа навязывал мне с рождения, пока мои чувства не улетучились, оставив безэмоциональный фасад. Только рядом с Дамиано мне приходилось стараться держаться отстраненно. Обычно эмоциональная дистанция давалась мне легко. Когда рядом Дамиан? Не очень.