Я отправилась в ту, которую с самого детства посещала каждую неделю. Библиотека Нью-Йоркского общества. Я уже отдала драгоценные первые издания «Волшебника страны Оз» трем надежным библиотекарям, которых знала, – Дорис, Генри и Фэй. Они ликовали и ощупывали их, как будто книги были новорожденными единорогами. Не то чтобы это как-то притупило «какого черта?» – чувство, с которым я покинула дом Тейта в ту ночь. Но, в отличие от Келлана, я с успехом притворялась, что все в порядке.

Я взглянула на телефон, чтобы узнать, сколько времени. Сорок минут до окончания обеденного перерыва. Меня успокоили книжные полки с романами. Между темными дубовыми стеллажами и толстыми томами я чувствовала себя как дома. В тепле и безопасности.

Я перекинула курьерскую сумку через плечо и наслаждалась тишиной, притронувшись к «Джейн Эйр», и в этот самый момент кто-то из другого прохода тоже дотронулся до книги. Я быстро отдернула руку. То же самое сделал человек за ширмой из книг.

Я внимательно посмотрела на книгу, чтобы увидеть, возьмут ли ее. Но она осталась на месте. Я улыбнулась и пошла по проходу, скользя взглядом по книгам в твердой обложке.

Человек шел точно в том же темпе, и сквозь аккуратно выстроенные книги скользила большая тень. Кто бы это ни был, он был высоким. Минимум на полторы головы выше меня. Скорее всего, мужчина.

Я велела себе не паниковать и приказала сердцу успокоиться. Но чем медленнее я шла, тем медленнее шагал человек.

Я решила испытать его. Снова остановилась, потрогав том «Зеленого гнома», который лежал рядом с восемью идентичными экземплярами. Человек за книжным занавесом тоже остановился.

Я приоткрыла рот, мой пульс стремительно ускорился до небытия.

Бум, бум.

Бум.

Я прикоснулась к роману, положив указательный палец на верхнюю часть корешка.

Человек с другой стороны сделал то же самое, прикоснувшись к обложке сзади. Мне пришло в голову, что он видит совершенно другие корешки и выбрал «Джейн Эйр», потому что я прикоснулась к ней, а не потому, что хотел ее прочитать. Вероятно, он даже не смог бы вытащить книгу до конца.

Я с трудом сглотнула.

Я должна развернуться и уйти. Надо же, именно мне повезло стать жертвой серийного библиотечного онаниста.

Оглядевшись, я убедилась, что здесь никого нет. Только я и этот человек.

Господи.

Я отступила назад, убрав руку с книги. По ногам и рукам бегали невидимые муравьишки.

Убирайся отсюда, Чарли.

Я развернулась, собираясь помчаться по проходу.

Наконец человек с той стороны открыл рот:

– Я должен сделать признание.

И вот так воздух, застрявший в легких, стремительно вырвался наружу. Я сразу узнала этот низкий, хрипловатый голос.

Тейт.

После передачи «Милого Яда» на мое попечение и изданий «Волшебника страны Оз» в библиотеку официально между нами все было кончено. Подытожено. У нас нет причин видеться или разговаривать. Тогда что он тут делает? И как узнал, что я буду здесь?

Я не задала ни одного из этих вопросов. Бабочки заполнили мою грудь до самой шеи, яростно порхая. Я откинулась на противоположную полку и заложила руки за спину.

– Это не кабинка для исповеди, – вышло менее уверенно, чем мне бы хотелось. Я сглотнула, почесывая шрам на запястье.

– Могла бы позволить мне эту иллюзию.

Я услышала ухмылку в его голосе – и все, мне конец. Все усилия, которые я прилагала, чтобы не думать о нем, испарились. Грань между желанием спасти его и желанием поцеловать размыта – и да, я с горечью осознала, что действительно очень хочу сейчас его поцеловать.

Тейт прав. Это действительно похоже на исповедальню с перегородкой между нами, с книгами, которые навеки сохранят этот разговор в тайне. У меня покалывало кончики пальцев.

– Тогда я готова слушать, – прошептала я.

– Я ненавижу читать.

Его слова меня задели.

Я округлила глаза.

– Ты имеешь в виду… в общем, или?..

– Книги. Стихи. Песни. Гребаные руководства ИКЕА. Чтение – не мое хобби. Никогда им не было. Думаю, у меня аллергия, за что спасибо дорогому донору спермы.

Я хотела, чтобы он перестал так называть Терри.

Хотела, чтобы он просто был благодарен, что его отец еще жив.

Он неумолимо продолжал:

– Это эффект Уильяма Форда. Какого черта мне испытывать судьбу в том, что мой отец освоил так, что запомнит весь мир? Так что на всякий случай: я никогда не читаю ради удовольствия, чтобы исключить риск желания писать самому.

Я снова начала ходить по проходу, как только мое сердцебиение вернулось к нормальному ритму. Как и Тейт. Я прощупала почву, пробежав пальцами по разделяющим нас книгам.

Он сделал то же самое.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – мой голос был хриплым и надломленным и, казалось, мне не принадлежал.

– Келлан ненавидел, что я не был в команде Терри. Он так обожал отца, что возненавидел меня за то, что я не разделял его чувства. Чем больше я пытался их разлучить, чтобы спасти Келлана, тем сильнее он меня ненавидел, и тем сильнее ненавидел меня и Терри. Когда Келлан взял дело в свои руки, никто из семейства Маркетти не выносил моего лица.