Адам поймал его колени и закинул их себе за плечи, большими пальцами широко раздвинул Ноя, проводя языком по его входу. Ной застонал протяжно и низко, вцепившись пальцами в волосы Адама, притягивая его глубже.

— О, черт. Ещё.

Адам дал Ною то, чего он хотел, вылизывая и посасывая его, как голодный человек, а крики Ноя подпитывали его. Он поднял голову, ища смазку. Тюбик ударил его по лбу.

— Вот. Возвращайся к работе, — приказал Ной.

— Да, сэр, — сказал Адам, снова рассмеявшись.

Он обмакнул пальцы, ввёл в него два пальца, а ртом обхватил член Ноя, наслаждаясь тугим теплом его тела, которое, казалось, почти засосало его внутрь. И снова Ной запустил руки в волосы Адама, извиваясь под ним, пока он сосал его, желая сделать ему приятно, но недостаточно хорошо, чтобы кончить. Ной мог кончить только с его членом.

— Я готов. Иди сюда, — сказал Ной, упираясь пятками в плечи Адама, чтобы донести до него свою мысль.

Адам пополз вверх по его телу, прижавшись к Ною.

— Ты очень настойчив, когда я не командую тобой, — сказал он, прежде чем одним толчком войти в Ноя.

Ной вскрикнул от неожиданности и застонал, когда Адам начал двигаться.

— Ты этого хотел? — Он захватил рот Ноя в жадном поцелуе, после чего разорвал поцелуй, чтобы сказать: — Черт, ты так хорош. Я хотел быть в тебе весь день, фантазировал о том, как тайком протащу тебя наверх и трахну у стены моей детской спальни, кончу в тебя, когда вся моя семья будет внизу. Это романтично? — размышлял он.

Ной обхватил ногами талию Адама, тупыми ногтями царапая его спину.

— Не знаю, но это безусловно действует на меня, — пообещал Ной.

На Адама это тоже подействовало. Тугой жар тела Ноя был для него как наркотик, и Адам не мог насытиться. Он упёрся коленями в матрас, давая себе рычаг, погружаясь в Ноя так, что у того участилось дыхание.

— Тебе это нравится, детка? Тебе нравится, когда я глубоко вхожу в тебя?

— Черт, да. Сильнее.

— Я хочу слышать тебя. Ты знаешь, чего я хочу, — прорычал Адам, покусывая мочку уха.

— Пожалуйста, Адам. Я хочу большего. Мне это нужно. Трахни меня сильнее. Быстрее. Заставь меня кончить.

Христос. Ной слишком много говорил, что очень нравилось Адаму. Он приподнялся на руках, освобождая место между ними.

— Ласкай себя, — приказал Адам, глядя вниз и наблюдая за тем, как он входит и выходит из Ноя, двигаясь в такт его движениям. — Блядь, да. Вот так, детка. Доставь себе удовольствие. Боже, как я люблю смотреть, как ты дрочишь.

Ной запрокинул голову, закрыл глаза и приоткрыл губы, работая быстрее. Адам знал, что Ной близок, близок к тому, чтобы дать ему то, что ему нужно, чтобы подтолкнуть его к пику.

— Ну же, детка. Ты можешь лучше, чем это. Разве ты не хочешь почувствовать, как я пульсирую, кончая в тебя?

— О, боже. Да. Мне это нужно. Пожалуйста, Адам. Пожалуйста, я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня. О, боже, я так близко. Ты так хорош.

А вот и оно. Лепетание. Адам нуждался в этом, как в наркотике.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — поклялся Ной, распахнув глаза, чтобы посмотреть прямо в глаза Адаму. — Только тебе. Навсегда. Клянусь.

Оргазм Адама застал врасплох даже его самого, его бёдра сбились с ритма, когда он кончил, глубоко излившись в Ноя. К счастью, Ной не отставал. Ещё два толчка, и он кончил между ними за секунду до того, как Адам рухнул на него сверху.

— Это, по-твоему, медленный секс? — спросил он, когда смог сформулировать хоть какую-то мысль.

— Не знаю, но точно было горячо, — со смехом ответил Ной, тяжело дыша. — Я больше никуда не хочу переезжать. Перенаправь мои письма, я теперь живу в этой кровати.

От потрясения Адама охватило непонятное чувство ― странное тепло.

— Ты действительно здесь живёшь. Ты ведь знаешь? Это твой дом. Нам нужно забрать твои вещи из трейлера, — сказал Адам, пошевелившись, чтобы сесть.

Ной с усмешкой уложил его обратно.

— Думаю, мы можем подождать, пока сперма высохнет, прежде чем бросимся собирать мои вещи. Я никуда не собираюсь.

Адам ощетинился.

— Ты сейчас так говоришь...

Сама мысль, что Ной может попытаться уйти от него, лишила Адама дыхания. Возможно, они знали друг друга недолго, но часть его души узнала что-то в Ное, нечто глубоко заложенное в их ДНК. Адам не верил в родственные души – он был совершенно уверен, что у него нет души, о которой можно было бы говорить, – но Ной был для него именно душой.

— Я всегда буду так говорить, — пообещал Ной, проводя руками по волосам Адама в удивительно успокаивающем жесте.