Черт, я подумал очаровательно? Твою ж мать.

— И про красных муравьев… Беру свои слова назад.

Я удивился.

— Красные муравьи?

Она пожала плечами.

— Да, я думала, что ты сильно напряжен из-за того, что красные муравьи кусают тебя за задницу. Ну, ты, конечно, напряжен, но просто в другом смысле.

Откинув голову назад, я рассмеялся, из груди вырвались резкие, низкие звуки.

Джорджи уставилась на меня удивленно и с открытым ртом.

— Еще что-нибудь говорила обо мне?

— Несомненно, но это уже сказано.

Я сжал ее задницу руками. Она взвизгнула, а я ухмыльнулся.

— Ладно. Я, может, и сказала, что ты скорее из тех мужчин, которые предпочитают скучную, миссионерскую позу.

Никогда не смеялся так сильно в своей жизни, потому что это настолько далеко от правды и является одной из многих причин, почему я держался подальше от Джорджи. Я требовательный, помешан на контроле, и в большинстве случаев мне нравится сильно и жестко. Я даже думал, из-за этого ли Коннор никогда не хотел, чтобы я был с Джорджи.

Волна боли накрыла меня от мысли, что мой друг больше не легкомысленный, улыбающийся парень, которого я когда-то знал. Придвинув ее ближе, целую в лоб.

Иисусе, как долго я мечтал сделать это.

Я и не осознавал, как сильно, до этого момента. Она всегда была моей, но сейчас она мне принадлежала, и никто не тронет и волосинки на ней.

Кай, я должен разобраться с ним — быстро.

— Мне нужно снова увидеть Робби, Дек.

Я напрягся.

— Нет.

— Ты не можешь забрать это у меня.

Она чуть отодвинулась, и ее пальцы, нежно касаясь, прошлись вниз по моей руке, обводя контуры татуировки.

— Джорджи.

Я поднялся, удерживая ее и ставя на ноги, чтобы отойти.

— Дек…

Я развернулся к ней и схватил за плечи. Осознаю, что причиняю боль, но так разозлен от одной мысли, что Джорджи приблизится к этому козлу. Приблизиться к чему-то столь же запятнанному, как то, что я собирался сделать с этим больным ублюдком.

— Даже не спрашивай. Не обсуждается. Знаю, ты думаешь, что тебе это нужно, но ответ — нет. Я не хочу, чтобы ты даже находилась рядом с этим куском дерьма.

Стоя передо мной, она смотрит мне прямо в глаза, и, не уступая под натиском, тихо произносит:

— Мне это нужно.

Я резко ее отпускаю, отхожу и пинаю маленький стеклянный кофейный столик. Ваза в центре на секунду качнулась и опрокинулась.

— Под тобой уже горит земля, Джорджи. Может, хочешь обуздать свои желания и потребности?

Она уперла руки в бока, сердито смотря на меня.

— Подо мной годами горит земля. Я к этому привыкла. Ты не можешь говорить мне, что я могу или не могу делать.

— Еще как могу.

— Почему ты так зол из-за этого?

Я шагнул к двери. Не знаю почему. Ее слова о том, что она окажется рядом с Робби, сделали все реальным. Страх, в котором она жила. Боль. Иисусе, я не защитил ее. И в этом причина моей злости.

— Какое бы дерьмо у тебя не было с Каем, с этим покончено. Мысли о том, чтобы оказаться рядом с этим ублюдком, который мучил тебя — выкинь из головы. Разговор окончен.

Она покраснела, и если бы я не был взбешен, то мне показалось бы это очаровательным.

Бл*дь, очаровательно. И снова я использую это слово. Что со мной происходит?

— Ты не знаешь меня, Дек.

И это меня взбесило. Потому что неважно, какую паутину лжи она сплела, она именно та девушка, которую я знаю. Слабой, пьющей, бесчувственной девушкой Джорджи никогда не была. И поэтому я всегда мог устоять перед ней. Мне не нравилась та девушка.

— Нет, знаю. Ты такая, какой я тебя знал, но ты пряталась от меня.

Не повышаю голос, держу его под контролем.

Она рванула ко мне, и на секунду я подумал, что она собирается меня ударить, или, по крайней мере, попытается. Но вижу в ее глазах огонь, но не гнев, а страсть.

Джорджи прыгнула на меня, обхватив ногами мою талию, ее губы напротив моих. И это чертовски возбуждает. Без раздумий я подхватил ее под задницу, или она бы выскользнула из моих объятий, чему я точно не позволю произойти.

Я поцеловал ее шею, тяга к ней непреодолима, как если бы я умирал от жажды годами. Не способен насытиться. Не способен не желать. Нуждающийся. Отказывающий себе столько лет, и пробовать сделать это снова, как пытаться остановить стадо слонов.

— Детка, — прошептала Джорджи напротив моего рта.

Я обожал, когда она меня так называла. Никогда бы не подумал — казалось, звучит изнеженно, но из ее уст — это рай. Мой рот накрыл ее, забирая себе воздух из ее рта. Я шатнулся к стене и развернулся так, чтобы спина Джорджи опиралась на нее, и у меня была точка опоры.