Атлас дышал в мои губы, и я пила то горячее дыхание. Оно въедливыми нотами скользило по мне. Я читала столько мыслей в его глазах и задыхалась. Атласу нравились мои слова. Он вдыхал каждую букву, глотал и оставлял, зашивал в сознание, чтобы оставить там навсегда. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке.
— До сих пор ты вызываешь во мне мысли, которых я боюсь. Поднимешь чувства, о которых давно забыла, похоронила и запретила себе вспоминать. Это пугает. Это завораживает, Атлас.
Чем сильнее я сжимала кулаки в его волосах, тем гуще между нами висело напряжение. Я выпрямилась, смотря на него с высоты своего роста. Атлас поднял голову, все ещё сидя на кровати, и зверь метнулся в его взгляде. Моя душа сжалась от чувств молотым коктейлем перемешавшихся внутри. Замерла. Затаила дыхание. Ждала.
— Я знал тебя, — удар под дых. — Всегда.
Мне не пришлось спрашивать, когда его гортанный вязкий голос оплёл моё сознание очередной паутиной, только ложь ли то была?
— Я ждал тебя. Долго. И не думал, что эта связь как терновник опутает наши души. Свяжет сердца. И подчинит разумы, — его руки по моим ногам вниз. Его губы напротив моего живота. Обжигающее тепло ладоней по голым ногам. Жгучий ядерный поцелуй в живот, когда он прижался своими губами к ткани платья. Атлас поднял взгляд, все ещё целуя меня. — Знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, Зафира. То, чего страшишься. О чём мечтаешь. И что любишь.
Я заворожена оказалась тем моментом. Откровение глубокое и больное. Токсичное пульсирующее агонией. Выжигающее воздух из лёгких и туманящее разум.
— О чём ты говоришь?
Атлас отстранился вновь, откинувшись к стене, он всё ещё не отвёл глаз, позволив мне видеть каждую эмоцию. И я словно голодный странник пожирала то, что читала в тёмных глубинах.
— Мне десять было, когда рядом с нашим городом остановился табор. Та ночь изменила мою жизнь непросто на две разные судьбы, она перевернулась. То, что я считал добром стало злом. То, во что верил, обратило меня против моей семьи.
Его слова каждое из них плетьми стискивали мою душу изнутри. Ломали. Безжалостно. И так отчаянно что я всхлипнула, закусив губу. Атлас поймал мой взгляд и что-то в тот момент промелькнуло там за пеленой его гнева грубости и мрака. Нечто вязкое, но оно протянуло свои когти и вцепилось в меня безжалостной хваткой.
— Я всегда знал, что однажды встречу тебя. Знал только место, но не момент, когда это случится, — он взял мою ладонь, раскрыл и провёл пальцем по линиям на коже. — Многое можно узнать от человека, если умела пользоваться словами. Обладать той незримой нитью убеждения. Манипулировать туманить сознание и добиваться всего, чего пожелаешь. Моим сознание так долго играли, что теперь оно уродливо. Исковеркано. Я по обычаю играл с братом в догонялки, когда меня остановила добрая улыбка той женщины. После той встречи я и нанёс символ защиты. Точнее, меня заставили.
— Кто? — шёпотом тихим, выдыхая тот вопрос, знала ответ и это вибрировало во мне.
— Ружа, — его ответ упал в мою душу и запечатался на её дне. — Она та самая гадалка, которая схватила за руку и велела сесть напротив неё, когда я бегал в лесу. А потом она заглянула в мои глаза и рассказала про тебя. Девушку, которую однажды я встречу. Девушку, которая станет…
— Камнем преткновения для твоей веры, — закончила вместе с ним.
Внутри у меня прозвучал раскат грома. Глубокий взгляд Атласа в тот момент склеил все разбросанные до этого момента картины в единое полотно. И чем больше я смотрела на него, тем больше страшилась.
— В тот самый первый раз. Как только встретились наши взгляды, всё было решено, и ты знаешь это. Чувствуешь. Соприкосновение наших душ. Притяжение. Тяга непреодолимая.
Всхлип готов был сорваться соскользнуть гремучей змеёй из горла, когда губы Атласа накрыли мои. Он дёрнул, и я упала в его объятия, позволив сожрать мою боль, которая бомбила изнутри. Атлас сначала выпил моё дыхание, властвуя своим языком вторгаясь жёстко отчаянно и грубо, а потом сосал мою губу ожидая, когда моё успокоится и перестанет трястись.
— На рассвете Вори уезжает с цирком, — шепнула ему в грудь.
Боялась заглянуть в глаза. Не знала наверняка что увижу там. Прочту ли обещание или уверенность в том, что мне нужно остаться здесь. А потом земля ушла у меня из-под ног, когда Атлас отстранился, оттолкнув, поставил на ноги и поднялся. Его тон он адской болью задел меня, перемешал все чувства в голове и сбросил вниз с того самого высокого обрыва, и я летела. И я падала и орала, как ненормальная только всё это происходило в моей голове.
— Уезжай.
Он развернулся и покинул трейлер, забрав с собой весь воздух. Я задыхалась. Я орала внутри себя, но там стояла как статуя, теперь понимая, как Атлас проделывал подобное. Сильные пожирающие эмоции они способны сделать из тебя гранит. Превратить в камень, чтобы не чувствовать. Оттолкнуть все эмоции, которые словно цунами водоворотом тугим затягивали на дно, топили, убивали и жгли.
Восемнадцать
Страх