Я делаю шаг к Ками. Она тут же напрягается, сворачиваясь, как змея. Так что я замираю, застряв между где-то и нигде, одна рука тянется к ней, как будто она может стереть все эти страхи.

Когда я, наконец, нахожу свой голос, он превращается в глухое карканье. Но это не то, что я собирался сказать.

— Какая она?

Камила делает двойной дубль. Но как только она начинает говорить, все ее лицо расслабляется. Ее глаза смягчаются.

— Она… потрясающая, — начинает Камила с нежной улыбкой на лице.

— Она умная, вдумчивая и любопытная во всем. Сейчас она одержима головоломками. Это единственное, о чем она просит в свой день рождения, в Рождество. Ей нравится задача решать что-то. Берем кучу сломанных деталей и собираем их вместе. И книги тоже, конечно. Сейчас она немного читает. Я посылаю ей книги всякий раз, когда у меня есть возможность.

— Как она выглядит? — тихо спрашиваю я.

— Она… она немного похожа на тебя, — мягко говорит Камила. — Она родилась со светлыми волосами, но с каждым годом они темнеют. У нее были голубые глаза. Не совсем как у тебя. Немного легче. Немного мягче. Хотя нос у нее мой. И у нее родимое пятно на руке точно в том же месте, что и у меня.

Я киваю, впитывая мелкие детали и запоминая каждую. Я чувствую себя так, будто всю свою жизнь прожил на необитаемом острове, и каждая крошечная вещь, которую Ками говорит мне, — это еще один глоток воды.

Джо все еще не чувствует себя настоящей. Она ещё не чувствует себя моей.

Но это приближается. Я чувствую это.

— А Максим не знает?

— Нет, — с глубоким вздохом говорит Камила. — Я собиралась рассказать ему о ней после свадьбы, но теперь рада, что этого не произошло.

— Что бы ты сказала ему, насчёт отца?

— Какой-то случайный парень на одну ночь, — говорит она. — Но… он бы понял это. И он бы использовал это против меня. И против тебя.

Она отводит взгляд от меня, как будто это напоминание слишком тяжело для нее.

— Почему ты не сказала ему раньше? — с любопытством спрашиваю я.

Она качает головой, как будто сама не совсем понимает. — Я… я боялась. Я так долго держала ее в секрете, что мне казалось неправильным рассказывать о ней кому-либо, пока у меня не будет какой-то уверенности, что я могу доверять человеку, которому рассказываю. Я думала, что брак будет достаточной гарантией. Думаю нет.

— Нет. Этого было бы недостаточно.

Я делаю еще один шаг вперед, но мое тело жесткое и непреклонное. Ему тоже нужно время, чтобы обработать все эти резкие и внезапные изменения.

— Почему ты мне не сказала?

Она встречается со мной глазами на секунду, прежде чем снова отводит взгляд. Ее плечи выгнулись назад, но уверенность в ее позе, кажется, немного дала трещину.

Она делает глубокий, судорожный вдох, и на мгновение я задаюсь вопросом, собирается ли она плакать или сломаться.

Но когда она снова поднимает глаза, она выглядит такой же огненной, как и прежде.

— Ты появился спустя шесть лет в день, когда должна была состояться моя свадьба с другим мужчиной. Ты женился на мне против моей воли и держал меня в своем доме, несмотря на мои протесты. Какая часть всего этого должна была заставить меня доверять тебе?

— Я согласен, что это были твои рассуждения в самом начале, — говорю я. — А как же потом? Когда ты делила со мной постель и рассказывала мне о своей жизни. Ты не упомянула самую важную часть своей жизни.

Ее глаза вспыхивают. — Я должна была защитить свою дочь.

— От собственного отца?

Она отдаляется от меня, увеличивая дистанцию между нами. — Ты не ее отец, Исаак. Ты донор спермы. Больше ничего.

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. — Ты должна была, черт возьми, сказать мне.

Она вырывается у меня из рук. — Ты не заслужил право на эту тайну.

— Я могу защитить ее! — Я рычу. Мой голос эхом отдается в тесной комнате.

Ками вся яд. — Я не хочу, чтобы ты был рядом с ней, — кричит она в ответ. — Нет, если я смогу помочь.

— У тебя больше нет права звонить.

Ее глаза сузились. — Что ты имеешь в виду?

— Я ее отец, Камила. Ты не можешь удержать меня от нее.

— Нет, — твердо говорит она. — Абсолютно, черт возьми, нет. Я не позволю тебе вовлекать моего ребенка в этот мир. Я не хочу для нее Братву. Она заслуживает большего. Она заслуживает лучшего.

— Что ты не понимаешь? Это не выбор, Камила. В тот момент, когда она родилась, она была Братвой. Она заслуживает моей защиты. Она заслуживает всех прав, связанных с тем, что она моя дочь.

— Остановись! — она плачет. Теперь ее голос достигает уровня паники. — Остановись. Ты не ее отец. Еще пять минут назад ты даже не знал, что она существует.

— И чья это вина?

— Я сделалн то, что сделала, чтобы защитить ее.

— От меня?