Я пожала плечами, и настроение в маленькой комнате изменилось вместе с выражением ее лица.

— Если ты не возражаешь, то я спрошу, как ты думаешь, почему попытки самоубийства оказались неудачными?

Моя голова откинулась назад от ее напористости.

— Я бы довела дело до конца, если бы мой отец не нашел меня.

— Что-то мне подсказывает, что какая-то часть тебя хотела, чтобы твой отец нашел тебя.

Неправда. Он должен был быть на работе до пяти часов в те дни.

— Вы ошибаетесь.

— Нет, я думаю, что в чем-то ты права… Позволь мне спросить тебя еще кое о чем. Когда ты в последний раз плакала?

Она не могла быть серьезной.

— Я не плачу. Чтобы плакать, нужно иметь чувства.

— Ты плакала, когда умерла твоя мать?

Нет.

— Я не говорю о моей маме.

Доктор Конвей откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.

— Твой отец отметил, что ты не всегда была такой. Что-то случилось в твоем детстве, что-то ужасное, и твой мозг выключил переключатель, чтобы защитить себя. Никакие лекарства тут не помогут. Они лишь оттянут твою возможность переключиться назад.

Тишина.

— Я поговорю с деканом и отменю твои лекарства, пока ты здесь. Но Мия, ты должна снова попробовать включить переключатель. Ты единственная, кто способен это сделать.

— Если бы кто-нибудь объяснил мне, что произошло, это помогло бы ускорить процесс, — сказала я со вздохом.

— Я бы хотела, чтобы это было так просто… Но единственный способ прорваться — это вспомнить самой. Идти рука об руку с воспоминанием.

Я отвлеклась от окна и посмотрела на нее.

— Вы знаете, что со мной произошло?

Доктор Конвей медлила с ответом. Ее большие карие глаза смотрели мимо меня, на подобии того, что часто делал мой отец.

— С точки зрения твоего отца — да, но этого не будет достаточно. — Она встала и подошла к книжной полке, прежде чем взять роман и передать его мне. — Вот твое первое задание.

— Я не читаю, — категорически заявила я.

— С этого момента читаешь. — Она села в свое кресло. — Увидимся в понедельник. Ты должна быть готова рассказать мне, что думаешь.

Я посмотрела на книгу под названием «Убить пересмешника».

— Это все? Я пробыла здесь всего лишь пять минут, и Вы говорите мне идти и просто прочитать дурацкую книжку?

— Увидимся в понедельник, Мия. Хороших выходных. — Доктор Конвей обернулась на стуле и оказалась спиной ко мне. — О, и оставь дверь открытой для моей следующей сессии.

У этой дамы не было границ, в отличие от других консультантов, с которыми я встречалась в прошлом.

Добравшись до своей комнаты, я бросила стопку книг на стол и растянулась на кровати. Часы над дверью показывали 14:32. До ужина оставалось три часа.

Я накрыла лицо подушкой, чтобы загородить свет, но не прошло и двух секунд, как в дверь постучали. Я открыла и увидела мужчину с сумкой на плече, которого никогда не встречала раньше.

— Вам письмо, — сказал он, протягивая конверт. Ему должно было быть около тридцати. Морщины вокруг глаз углублялись, когда он улыбался, а черные волосы падали на темно-карие глаза.

— В Долоре есть почтальон?

Он покачал головой.

— Я охранник, но всё еще стажируюсь. Сейчас я выполняю всю грязную работу.

Он был милым, я бы смогла с ним сработаться. Я сжала его рубашку у груди и втащила в комнату, не думая о последствиях. Почта в его руках упала на пол у ног, и дверь автоматически закрылась за нами. Его глаза расширились.

— Мне нельзя…

— Ой, тише, — приказала я и толкнула его на свою кровать. Мне это было нужно. Это было на вершине «иерархии потребностей Мии», особенно после того дня, который у меня был. Он просто оказался в нужном месте и в нужное время.

Я скинула с себя одежду за считанные секунды, а его глаза метались от меня к двери, пытаясь решить, как поступить. Я вытащила презерватив из коробки, той самой, которую положила в чемодан, зная, что она когда-нибудь пригодится.

— Как тебя зовут?

Злобная улыбка расползлась по его лицу.

— Оскар.

— Это твой единственный шанс, Оскар, — сказала я, размахивая презервативом в воздухе, стоя перед ним обнаженной. Его полные вожделения глаза отказались от морали, и он быстро расстегнул ремень и спустил штаны. Его мужское достоинство высвободилось, и я бросила презерватив ему на живот, чтобы он мог его надеть. — Не разговаривай, и не смей пытаться меня поцеловать.

Он с энтузиазмом кивнул, откинувшись на спинку моей кровати. Его пресс напрягся, когда он надел презерватив за считанные секунды.