Я села на край сидения, чтобы лучше услышать, как Олли скажет «Значимость», потому что я была в этом уверена. С тех пор, как я здесь, он получил внимания от девушек больше, чем я получила его от Джейка. Он выглядел как один из тех парней, которые жаждут быть замеченными и нуждаются в том, чтобы их желали другие, так же, как и хотел бы любой другой парень на его месте.

— Трудно сказать, Кип. Из этих вариантов я хочу сказать любовь, но это ведь вряд ли можно назвать эмоцией.

Подождите. «Что?».

— Что Вы имеете ввиду? — спросил Доктор Киплер.

— Эмоции могут меняться. Они могут бросаться из крайности в крайность в зависимости от различных условий, но любовь… — он слегка покачал головой. — Любовь никогда не колеблется. Она переживает все остальные эмоции. Если этого не случилось, то это никогда не было настоящей любовью. — Олли вздохнул. — Любовь неизменна, Кип. Постоянна. В отличии от эмоций.

Я уставилась ему в затылок, подняв брови вверх.

Доктор Киплер в глубокой задумчивости почесал линию подбородка.

— С учетом сказанного, каким термином Вы бы заменили любовь на эмоцию?

Олли издал небольшой смешок.

— Вы мне скажите.

В комнате воцарилась тишина, пока доктор Киплер осматривал комнату.

— А Вы, Джетт? Какая эмоциональная потребность наиболее важна для Вас?

Я повернула голову в сторону доктора Киплера, внимание снова было на мне.

— Разнообразие, — резко сказала я, совершенно не задумываясь над своим ответом.

— Не хотите пояснить?

— Не-а.

Доктор Киплер кивнул в ответ на мою честность и снова обратил внимание на класс.

— Для тех из Вас, кто не знаком с разнообразием, я объясню. Это мотивация к поиску изменений или вызову, выходящему за рамки обычной рутины. Разве что Мастерс снова не захочет внести изменения в пирамиду? — спросил он, глядя на Олли с вызывающей улыбкой. По классу прокатился смешок, и Олли покачал головой, прежде чем доктор Киплер продолжил: — Очень хорошо. В первую очередь, Ваши ответы на мой вопрос могли бы прояснить саму причину, по которой вы здесь. — Киплер сложил руки, гордясь своим открытием.

После моего последнего занятия я вошла в кабинет доктора Конвей. Комната была того же размера, что и моя в общежитии, а солнце отбрасывало достаточно света через большое окно, чтобы осветить пространство. Кожаный диван стоял у стены, напротив стола, на котором были разбросаны бумаги, а бледно-голубые стены украшали плакаты с положительными цитатами.

Доктор Конвей повернулась ко мне со стула с искренней улыбкой.

— Мия, так приятно наконец познакомиться с тобой. — Она встала и протянула мне руку. — Пожалуйста, присаживайся.

Как только доктор Конвей открыла рот, по ее бостонскому акценту я сразу же поняла, что она тоже американка. Ее густые черные волосы обрамляли лицо и падали чуть ниже плеч.

— Как прошел перелет?

— Слишком долго. — Мое тело утонуло в кожаном кресле, а глаза блуждали по комнате, пока не остановились на плакате с котенком и цитатой: «Сегодня я не буду волноваться из-за того, что не могу контролировать».

Из-за чего, черт возьми, должен был волноваться котенок?

Справа от меня стояла книжная полка, заполненная романами, о которых я никогда не слышала, и коллекцией книг по саморазвитию.

— Да, я тоже не скучаю по перелетам, — сказала доктор Конвей и вздохнула.

— Бостон?

— Родилась и выросла там. Я приехала в Великобританию во время творческого отпуска, не планировав найти здесь любовь всей своей жизни, но… — она вскинула ладони в воздух. — Жизнь непредсказуема.

Я отключилась от разговора еще после того, как она сказала «творческий отпуск», но продолжала кивать с интересом. Я овладела искусством притворяться.

— Что ж, скажи мне, почему, по-твоему, ты здесь? — спросила она.

— Я здесь, потому что мой отец находится на стадии отрицания. Образ его единственной дочери, заканчивающей колледж и живущей нормальной жизнью — единственная причина, по которой он отказался отправить меня в психиатрическую больницу.

— Тебе место в психиатрической больнице?

— Точно нет.

Доктор Конвей постукивала по моему файлу своими длинными нарощенными ногтями, скрестив ноги.

— Я прочитала твое дело, Мия. Ты страдаешь от алекситимии* и расстройства эмоциональной отстраненности*. Я знаю, что ты уже дважды пыталась покончить жизнь самоубийством, протаранила двери гаража на машине твоей мачехи, подожгла машину директора и… — это одно из моих любимых — ты пришла в дом своего консультанта в плаще и на каблуках, изображая проститутку? — Она издала тихий смешок, расправляя ноги и упираясь локтями в колени. — Надеюсь, его жена была снисходительна. *(Прим. ред: Алекситимия — состояние, при котором человеку сложно переживать, распознать, выражать и описывать свои чувства; Расстройство эмоциональной отстраненности — расстройство личности, характеризующееся постоянным стремлением к социальной замкнутости, чувством неполноценности, чрезвычайной чувствительностью к негативным оценкам окружающих и избеганием социального взаимодействия, свойственно для социопатов).